— Она внесла достойный вклад. Теперь ей положено есть за двоих.
Никита на секунду замер.
— Кристина беременна?
Я только сейчас вспомнила, что так и не рассказала главную новость.
— Да, они ждут второго ребёнка.
Никита коротко кивнул. На его лице не появилось ничего, кроме спокойного удивления. Ни неловкости, ни тени сожаления, ни той реакции, которую я, возможно, подсознательно пыталась уловить.
— Она рада? — спросил он.
— Да. Просто боится.
— Чего ей бояться? Алексей будет рядом.
Он произнёс это спокойно, как очевидный факт.
— Будет, — согласилась я. — Он всегда был.
Последняя фраза вырвалась прежде, чем я успела её остановить. Никита сразу перевёл взгляд на меня. В его лице почти ничего не изменилось, только челюсть напряглась, а ладонь на спине Алисы замерла.
— Катя… Я бы тоже был рядом, если бы знал.
— Был бы.
Он долго смотрел на меня, и в его глазах появилось то тяжёлое выражение, которое я замечала каждый раз, когда разговор касался первых месяцев жизни Алисы.
— Ты не должна была проходить через всё это одна.
— Но прошла одна. Зачем об этом говорить.
Лицо Никиты стало жёстче. Он крепче прижал к себе Алису, словно пытался удержать хотя бы ту часть её жизни, которая теперь принадлежала ему.
— Я должен был быть там.
— Должен. Но ты предпочёл меня не искать и поэтому ничего не узнал. А я решила тебе не говорить. Мы оба сделали всё, чтобы тебя рядом не оказалось.
Я произнесла это ровно и даже пожала плечами, словно речь шла о чём-то давно пережитом. Только пальцы сами сжались в кулак, а взгляд пришлось отвести. Как бы старательно я ни убеждала себя, что прошлое осталось позади, воспоминания до сих пор причиняли боль. Никита сжал челюсть, но возражать не стал.
— Знаю.
— Вот и всё. Давай хотя бы сегодня не будем снова выяснять, кто из нас сильнее всё испортил. Просто порадуемся за Кристину и Лёшу.
Он ещё несколько секунд смотрел на меня, потом медленно кивнул.
— Я рад за них.
Его свободная рука нашла мою и крепко сжала. В этом движении было всё, чего он не умел произнести: сожаление о том, чего уже не вернуть, и обещание больше никогда не оставлять меня одну. На этот раз слов действительно не требовалось.
Мы направились в гостиную. Я села на диван, Никита опустился рядом. Дочь устроилась у меня на коленях, но одну руку положила ему на бедро, словно всё-таки решила сохранить обоих родителей в пределах досягаемости. Никита с улыбкой провёл пальцами по её тёмным кудрям.
— Завтра у Левицкого день рождения. Нас пригласили на ужин.
Я посмотрела на него.
— Завтра?
— Да.
— И когда ты собирался мне об этом сообщить?