— Моя, — хрипло произнёс Никита.
Я повернула голову, пытаясь увидеть его лицо.
— Ты слишком увлекаешься местоимениями.
Никита наклонился, прижался грудью к моей спине и обжёг дыханием ухо.
— А тебе не нравится?
— Местоимения нравятся, но твоё молчание во время секса по-прежнему нравится мне больше.
— По тебе не скажешь.
Он снова выпрямился, притянул меня к себе за бёдра и ускорился. Я вцепилась пальцами в покрывало, окончательно перестав контролировать дыхание. Напряжение быстро собиралось внутри, стягиваясь в тугой, почти болезненный узел. Следующие толчки заставили кровать сильнее удариться о стену. Я уже не могла сдерживать стоны, чувствовала только его тело, тяжёлое дыхание за спиной и пальцы, которые скользнули между моих ног. От первого прикосновения всё внутри задрожало.
— Я сейчас…
— Знаю.
Никита развернул меня обратно на спину, не позволяя себе выскользнуть, и снова вошёл до конца. Его ладонь легла мне на шею, большой палец провёл по подбородку.
— Смотри на меня, Катя.
Я открыла глаза. Удовольствие накрыло резко. Тело выгнулось, мышцы судорожно сжались вокруг него. Я попыталась закрыть рот ладонью, но Никита перехватил моё запястье и прижал к подушке. Сам накрыл мои губы своими, забирая сорвавшийся стон. Он продолжал двигаться сквозь каждую волну, продлевая её до тех пор, пока я не начала беспомощно дрожать под ним.
— Больше не могу, — выдохнула я ему в губы.
— Можешь.
Никита сделал ещё несколько глубоких, резких движений, сжал меня в объятиях и вошёл до конца. Его тело напряглось, дыхание оборвалось у моей шеи. Я почувствовала, как он пульсирует внутри. Несколько минут мы не двигались. Он по-прежнему оставался во мне, тяжело дыша мне в шею. В комнате слышались только наше сбившееся дыхание и слишком громкий стук моего сердца.
Потом он медленно отстранился, опустился рядом и сразу притянул меня к себе. Я устроилась головой у него на груди и провела пальцем по одной из оставленных ногтями царапин. Никита поцеловал меня в макушку, и его ладонь легла на мой живот — туда, где, по его твёрдому убеждению, однажды должен был появиться ещё один ребёнок.
За стеной спала наша полуторагодовалая дочь. На полу валялись моё кружевное бельё и его рубашка с оторванной пуговицей. Кольца у меня ещё не было, а предложение Никита сделал посреди ссоры и примерно за двадцать минут до секса. С правильной последовательностью событий мы снова не справились.
Наверное, нормальные отношения начинались совершенно иначе. Сначала мужчина приглашал женщину на свидание. Потом появлялись цветы, осторожные признания, знакомство с родителями и предложение, к которому он действительно подготовился. После была свадьба, общий дом и только потом — дети.