Я медленно выдохнула и посмотрела ему в глаза.
— Помнишь наш разговор? Здесь, в этой самой квартире. Тогда я спросила тебя, кто мы друг другу. Что ты мне ответил?
Он не сводил с меня глаз. Я продолжила так же тихо:
— Ты сказал, что ненавидишь, когда тебя ставят перед фактом. Сказал, что такие вещи нельзя решать за другого человека. Что ты сам имеешь право принимать решения, которые касаются твоей жизни.
— Помню.
Он произнёс это почти сквозь зубы. Я кивнула.
— Так вот… Азаматов. Я тоже имела такое право.
В квартире повисла тишина. Он смотрел на меня несколько секунд, потом коротко усмехнулся.
— Право? Ты называешь это правом?
Я ничего не ответила, и он снова сделал шаг ко мне.
— Нет, Катя. Это было не право. Это был твой сучий эгоизм. Ты решила за себя, за меня и за неё. — он резко провёл рукой по лицу. — Ты хотя бы понимаешь, что ты натворила?
— Понимаю.
— Нет. — Он покачал головой. — Ни хрена ты не понимаешь. Ты решила, что имеешь право лишить её отца.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Нет. Я спасла её от…
— От чего?!
Он снова сорвался и в считанные секунды подскочил ко мне, ударил со всей силы ладонью по стене рядом с моей головой так резко, что я невольно отшатнулась.
— От меня?! От человека, который даже не знал, что у него есть дочь?!
Он тяжело дышал.
— Ты лишила меня полутора лет моего ребенка. Лишила первых шагов, первого слова, первого дня рождения, первого «папа». — он резко осёкся и усмехнулся. — Хотя нет… Последнего вообще не было. Потому что ты решила, что он ей не нужен.
Он снова посмотрел мне прямо в глаза.
— И после этого ты ещё говоришь мне про право?
Я почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось.
— Нет, Никита, не от тебя.
Он зло усмехнулся.
— Тогда от кого?
Я выдержала его взгляд.
— От жизни, в которой её отец был бы рядом только потому, что должен.
Он замер. Я продолжила уже спокойнее, смотря ему прямо в глаза.
— Ты правда не понимаешь? Тогда я напомню. После Сочи ты первым делом начал говорить про ответственность.
Он хотел что-то сказать, но я не дала ему.
— Не перебивай. Ты говорил только о том, что мы оба должны были думать, что это изменит жизнь не только тебе, что ты имеешь право принимать решение.
Я горько усмехнулась.
— А потом наш последний разговор в этой квартире? Что ты мне сказал? Что ты не готов ни к чему. И знаешь, что я тогда услышала? Я услышала мужчину, который не хочет ребёнка. Я услышала мужчину, который не хочет семью. Я услышала мужчину, который не хочет меня. Поэтому… Да. Я приняла такое решение.
Он несколько секунд просто смотрел на меня. Потом медленно покачал головой.