— Ты… Беременна?
— Да, мам.
Она закрыла рот ладонью. Я впервые увидела её настолько растерянной. За спиной послышался звук отодвигающегося стула. Папа молча поднялся из-за стола и подошёл ближе. Посмотрел сначала на меня, потом на живот. Ещё несколько секунд ничего не говорил. А потом спокойно спросил:
— Какой срок?
— Двадцать две недели.
Он коротко кивнул, будто просто зафиксировал информацию.
— Врач?
— Хороший.
— Беременность?
Я опустила глаза.
— Нормально, но с угрозой.
Он ничего не ответил. Только ещё раз внимательно посмотрел на меня. Потом произнёс:
— Пойдём.
Я сразу поняла. Разговор будет не здесь. Мы вышли на террасу. Папа закрыл за собой дверь. Несколько секунд молча смотрел на океан, потом повернулся ко мне.
— Кто?
Я сразу поняла, о чём он спрашивает и всё равно сделала вид, что не поняла. Он даже не изменился в лице.
— Кто отец ребёнка?
Я опустила глаза. Молчание затянулось.
— Катя.
Я тяжело выдохнула.
— Не спрашивай.
— Я уже спросил.
Он смотрел на меня спокойно. Слишком спокойно.
— Кто?
Я покачала головой.
— Пап…
— Он знает?
— Нет.
Он нахмурился. Впервые за весь разговор.
— В смысле «нет»?
— Не знает.
Повисла тишина. Он несколько секунд просто смотрел на меня. Потом очень тихо сказал:
— Идиот.
Я подняла голову. Он говорил не обо мне. Он смотрел куда-то мимо.
— Сделал ребёнка… и исчез?
Я сразу покачала головой.
— Нет.
Он перевёл взгляд на меня.
— Тогда объясни.
— Он не исчезал.
— Тогда какого чёрта он не знает?
Я закрыла глаза.
— Потому что я ему не сказала.
Папа несколько секунд молчал. Он смотрел на меня так, будто впервые не понимал собственную дочь.
— Почему?
— Потому что я так решила.
Он коротко усмехнулся. Совсем без веселья.
— Идиотка.
Я резко подняла голову.
— Пап.
— Нет. — Он покачал головой. — Ты именно идиотка, Катя. Я никогда в жизни не называл тебя так. Но сейчас других слов у меня нет. Ты серьёзно решила, что мужчина не имеет права знать, что у него будет ребёнок?
Я спокойно выдержала его взгляд.
— Этот ребёнок прежде всего мой.
— Нет.
Он сказал это настолько жёстко, что я невольно вздрогнула.
— Он ваш. Обоих.
Несколько секунд мы молчали. Потом он вдруг спросил совсем другим тоном:
— Фамилия.
Я не сразу поняла.
— Что?
— Какую фамилию получит ребёнок?
— Аверина.
Он кивнул. Будто именно этого и ожидал.
— Отчество?
Я невольно улыбнулась.
— Пап… Мне же не пятнадцать лет. Я на такое не ведусь. Я уже всё решила. Будет Андреевна, в честь дедушки.
Он неожиданно замолчал. Совсем. Я впервые увидела, как у папы дрогнуло лицо. Он отвернулся к океану. Очень медленно выдохнул и тихо сказал:
— Значит… Ты действительно решила растить этого ребёнка одна.