У меня свело скулы. Я ничего не сказал. Просто вдруг очень отчётливо представил, как всё это действительно может быть. Катя, детская площадка. Какой-нибудь самоуверенный ублюдок из местных подходит к ней под предлогом заговорить о ребёнке. Потом улыбается, предлагает кофе, просит номер телефона. Аверина улыбается в ответ, так, как умеет только она. Блядь... Молодая, красивая, свободная. Мужики всегда слетались на неё. Два года назад. Десять лет назад. И сейчас будут. Только теперь рядом с ней была ещё и моя дочь. Я сжал челюсти и огромным усилием воли заставил себя промолчать и не ответить.
Двери лифта открылись. Катя вышла первой, достала ключи и направилась к квартире. Я шёл следом, продолжая держать Алису. Катя открыла дверь и сразу повернулась ко мне.
— Давай её.
Я остановился.
— Зачем?
Она посмотрела на меня так, словно вопрос был очевидным.
— Затем, что я уложу её в кроватку.
— Покажи куда.
Настороженность вернулась мгновенно.
— Никита. Я сама.
Несколько секунд мы стояли в полутёмной прихожей. Катя держала дверь открытой, я — нашу дочь. Ситуация была почти абсурдной.
— Ты три дня назад сказала, что я не отец, и пока ничего не заслужил, — произнёс я тише. — Хорошо. Тогда дай хотя бы начать с того, чтобы донести её до кроватки.
Она замерла. Я сам не ожидал, что скажу это именно так. Без требования, без угрозы. Почти просьба. Катя внимательно посмотрела мне в лицо, будто искала подвох. Потом медленно отступила, освобождая проход.
— Не разбуди её.
— Постараюсь.
Я по очереди стянул туфли, цепляя задник одной ногой за другую, продолжая крепко держать Алису на руках. Она закрыла дверь и тихо пошла по коридору. Я последовал за ней. Впервые не как мужчина, которого она пыталась выставить из своей квартиры. А как отец, который нёс дочь в её комнату.
Катя остановилась у детской и осторожно нажала на ручку. Дверь открылась почти бесшумно. Она включила небольшой ночник возле кроватки и обернулась ко мне.
— Подожди. Её нужно хотя бы разуть.
Я посмотрел на маленькие сандалии на ногах Алисы. Одна застёжка почти расстегнулась, носок слегка запылился после площадки.
— Держи её так же, — тихо сказала Катя. — Я сама сниму.
Она подошла вплотную. Настолько близко, что край её сарафана коснулся моих брюк. Катя наклонилась, одной рукой придерживая Алису за голень, другой осторожно расстегнула сандалию. Движения у неё были уверенные, привычные. Ни одного лишнего касания. Она знала, как снять обувь со спящего ребёнка, не разбудив его, как придержать ногу, куда положить ладонь.
Я смотрел сверху на её склонённую голову. Несколько выбившихся прядей скользнули по моему предплечью. От неё пахло тем парфюмом, который за эти два с половиной года так и не удалось забыть. Тело отреагировало сразу. Слишком быстро. Катя стояла между мной и кроваткой, почти прижавшись бедром к моей ноге, и даже не представляла, чего мне стоило просто не пошевелиться. Раньше я бы положил ладонь ей на талию. Провёл выше по голой спине, под тонкую ткань сарафана. Развернул бы к себе и заставил поднять голову. Сейчас у меня на руках спала наша дочь. Пожалуй, единственная причина, способная удержать меня на месте.