Васильченко подошёл к домику, дёрнул за потемневшую ручку дощатой двери. Та не поддалась.

Заперто. Постучал. Никто не открыл.

Заглянул в окно — мутное, закопчённое стекло показывало только тьму. Обошёл вокруг. Пожелтевшая трава у стен примята — видно, кто-то здесь был недавно. Или даже живёт. Потому как печная труба на крыше — с тонким свежим налётом сажи. Недавно топили.

Васильченко, покивав сам себе, вернулся к двери, дёрнул сильнее. Та вдруг со скрипом поддалась. Вовсе не заперто — просто перекосившаяся петля подклинивала, пришлось приложить усилие. Нижняя кромка двери скребла по полу, будто домик не хотел впускать чужого.

— Эй, есть кто? Полиция! Участковый капитан Васильченко! — крикнул он на всякий случай.

В ответ — тишина.

Он шагнул внутрь, и тут же в нос ударил резкий запах. Сначала показалось, будто пахнет обычной сыростью, но через мгновение чувствовалось уже другое: тухлое, тяжёлое, будто от мяса, перемешанное с чем-то столовским, прогорклым.

Похоже на смесь запаха мясных рядов на рынке, где летают жирные мухи, и чего-то мертвого, неестественного — как будто не мясо это, а мертвечина.

Участковый замешкался, встал на пороге, всматриваясь в полумрак домика. Он стоял в прихожей, совмещённой с кухней, и дальше, за перегородкой, едва виднелась комната. И половики расстелены — явно тут кто-то живёт. На стене тиканьем отзывались старые ходики с гирьками.

— Есть кто дома? — повторил участковый.

В ответ — лишь цоканье настенных часов.

Он сделал шаг, потом ещё. Взгляд искал выключатель, но тут же сам себя одёрнул.

— Ну откуда ж тут выключатель, — пробормотал он. — Электролинии отродясь не бывало. Вот я дурень.

На столе стояла керосиновая лампа, но не горела. Через крошечные оконца, больше похожие на бойницы, пробивался мутный дневной свет. За окнами нависли деревья, и в доме царила густая полутьма.

Он подождал, пока глаза привыкнут. Тихо. Пусто.

«Нет никого», — подумал он. — «Что делать? Подождать?..»

В груди зародилось какое-то тревожное чувство. Нет, Васильченко не был трусом. Но сейчас явственно ощущалось, что здесь что-то не то. Слишком мрачное местечко.

— Да что со мной сегодня, — пробормотал он. — Что я, дома, что ли, испугался?

Он подбодрил себя и сделал шаг в сторону комнаты. Вдруг где-то рядом щёлкнуло, скрипнуло. Васильченко вздрогнул, схватился за пистолет, обернулся на звук.

Из ходиков вдруг выскочила кукушка.

— Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку! — заголосила механическая птица.

И звук в тишине казался громким, оглушительным.

— Ах ты ёшкин кот! — выдохнул участковый, подпрыгнув на месте. — Тьфу ты… чуть не обделался.