Он был так ошарашен и так обрадован, что не заметил ножа в руке. Лезвие хищно блеснуло в тусклом свете. Короткий удар — и нож вошёл ему в живот.
Глава 8
Сергей отшатнулся, пытаясь зажать рану. Рука с ножом вновь ударила его. Он закрылся, отмахнулся руками, превозмогая боль, попал по уху, зацепил серёжку, сорвал — она звякнула, покатилась по полу и закатилась под стол, блеснув зелёным огоньком.
Такие же зелёные огоньки, как в том камушке, горели сейчас в глазах Кати — глазах хищницы, безжалостных, ярких. Она била и била ножом своего обидчика, своего пленителя. И не остановилась даже тогда, когда он, уже лежал на полу своего дома, не дыша, с застывшим стеклянным взглядом в луже собственной крови. Он был мёртв, а Катя всё била и била.
И остановилась, только когда совсем обессилела. Села рядом, окровавленными руками закрыла лицо и заплакала. Потом вдруг затихла, выпрямилась. В ней будто что-то щёлкнуло, переключилось. Будто проснулся другой человек — холодный, расчётливый, тот, кто пришёл сюда неслучайно.
Тот — кто пришел мстить. За себя. За отца, которому поломали жизнь. Его хоть и не посадили по наговору того подростка, но дали понять — в школе он больше не нужен. Катя тогда отвернулась от него, поверила чужим словам, поддалась общему мнению. Уехала, чтобы не быть объектом травли, покончила с прошлой жизнью, поступила в колледж.
Но потом поняла — она ведь похожа на него. И даже если он был виноват. Даже если всё, что рассказывал Крюков — её одноклассник Крюков, — оказалось правдой, она бы теперь его не осудила.
Тогда она была малолетней дурой, так ей теперь казалось. Только теперь до Кати дошло, что семья — это всё, что у неё осталось, что за родню держаться нужно крепко, защищать до последнего, беспощадно уничтожать каждого, кто угрожает, кто причиняет боль. Всю ту боль, что копилась годами, она выплеснула сейчас в эти удары ножом.
— Где же ты, папа? — всхлипывала она.
Перед ней лежал труп, но это её не пугало. Залитый кровью, искалеченный, со стеклянным взглядом. В голове была одна мысль — найти отца, узнать, куда он пропал. Уже по городу поползли слухи, что тут завёлся людоед. Неужели это ты, папа? Неужели ты действительно убивал и тогда, и сейчас?
— Я должна тебя найти, чтобы попросить прощения, — прошептала она себе и встала решительно.
Сорвала с раковины полотенце, завернула в него окровавленный нож, спрятала за пазухой куртки, застегнула молнию и вышла из дома, оставив дверь широко открытой.
* * *
Я сидел за столом и размышлял.
Фёдор Евгеньевич Крюков — молодой учитель физкультуры. Интересно, что Геннадий Строков тоже когда-то был физруком. Его тогда уволили, когда подросток Крюков попытался обвинить его в очень и очень нехороших преступлениях. Никто тогдашнему мальчишке не поверил, но Строкова из школы всё же выгнали. А теперь, выходит, на его месте работает тот самый, кто когда-то писал на него заявление.