Он открыл кран, вода со звоном ударила в серый металлический чайник.
— А Светка-то ничего, да? — усмехнулся он, ткнув меня локтем в бок. — Заценил?
— Ну… ничего так, — улыбнулся я, хотя толком девушку не разглядел. — Во всяком случае, форма ей идёт.
— Ага, — кивнул он.
Мы вернулись в кабинет.
Чайник не успел вскипеть, когда в кабинет зашёл сотрудник — уже не молодой, в форме с погонами майора.
— А, вот вы где! — воскликнул он, облизывая пересохшие губы. — Черноусов Вадим Владимирович.
Он представился, пожал руку. Рыжеватый, веснушчатый, фамилии своей не соответствовал — скорее, ему бы подошёл какой-нибудь «Рыжов». Седина вплеталась в рыжину, на макушке блестела проплешина, а из-под кителя над ремнём выпирал типичный полицейский животик.
Мы пожали руки. Мордюков снова поморщился, втянул воздух ноздрями, как ищейка.
— Я что-то не понял, Вадим Владимирович, — сказал он, — от вас что, перегаром несёт?
Майор смущённо прикрыл рот ладонью, замотал головой.
— Да нет, это у меня с почками проблемы. Это, знаете, бывает, — отмахнулся он.
— Да нет, вы выпивший! — возмутился Мордюков. — На рабочем месте выпивший! Что за бардак тут у вас творится? Я вообще не понимаю, как вы собрались раскрывать убийство участкового Васильченко, если никто не работает⁈
— Слушай, Алексеич, — с ходу перешёл на «ты» майор, — давай не будем это самое, начинать. Давай по-свойски. Я вот пошёл тебе навстречу, согласился на твою командировку, так и ты со своим самоваром не лезь. Мы тут, это самое, работаем, ага, как можем. А ты приехал — уехал, а мы тут остаёмся, понимаешь? Ладно, пошли ко мне в кабинет, поговорим.
Мордюков поджал губы, что-то прошипел себе под нос. Я наклонился к нему и тихо сказал:
— Семён Алексеевич, выдыхайте. Вы же сами говорили — будто попали в девяностые.
Он хмыкнул, покачал головой.
— Ох, Максим, — пробормотал он, — с меня девяностых и в девяностые хватило. А тут и правда — будто в молодости очутился.
Глава 2
Вслед за начальником местного отделения мы пошли в его кабинет. Здесь всё тоже будто застыло во времени. Один в один будто кабинеты из прошлой жизни, когда стены обшивали листами полировки, а от пола до потолка — встроенные шкафы из того же материала. Там, где проходили батареи, просто сверлили круглые отверстия прямо в панелях, чтобы панели не вспучило и от батарей хоть какой толк был.
Не хватало только портрета Дзержинского на стене и плаката с Ельциным — с той самой надписью: «Голосуй, или проиграешь». Хотя Дзержинский при дальнейшем осмотре всё же нашёлся — в виде серого бюста на подоконнике, рядом с огромным кактусом с пожелтевшими от старости колючками.