Выходит, кричать, стучать — бесполезно. Слёзы покатились по щекам. Яна закрыла глаза, когда на неё глухой волной навалилось понимание: тот самый людоед, про которого весь город шепчется, — это он. И она у него в лапах.
Хотелось кричать, звать на помощь, но рот был заклеен, и только слёзы беспомощно текли, смывая морскую соль с её лица.
Глава 11
Закончив урок, Фёдор Евгеньевич отпустил школьников, погасил свет в спортзале и уже собрался уходить, когда в дверном проёме появился чей-то силуэт. Человек вошёл бесшумно, словно призрак. Крюков вздрогнул и включил свет снова.
Перед ним стояла одноклассница, Катерина Строкова. Каменное лицо, измученный вид, длинные волосы слиплись и висели сосульками.
— Фух, напугала, — пробормотал Фёдор. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Ну привет, Катюха.
Она молчала, будто говорить ей было трудно. Настороженность отразилась на лице Федора, когда он опустил взгляд с её лица на руку.
— Что ты там прячешь в кармане? — спросил он тревожно.
— Здравствуй, Федя, — Катя натянуто улыбнулась, подошла ближе.
Он не успел ответить. Она медленно вытащила кисть. В руке был зажат складной нож, клинок раскрыт — короткий, острый.
— Катюха, ты чего? Ножичками увлеклась? Как в школе? — пробормотал Фёдор, пытаясь обратить ситуацию в шутку. — Ты это, убери складник лучше, ага?
— Ты во всем виноват, — проговорила девушка и сделала шаг ближе.
Фёдор попятился. Он был высокий, плечистый, а Катя — щуплая, но нож в руках девушки смотрелся угрожающе.
— Подожди, давай поговорим, — сказал он. — Что случилось, какая муха тебя укусила? Строкова, блин!
Она прикусила губу, смотрела прямо в лицо физруку, голос стал твёрдым.
— Мой отец, — произнесла Катя. — У него всё пошло наперекосяк после того случая. После того, как ты его оговорил.
— Я не оговорил. Я сказал правду, — с вызовом отрезал Фёдор, продолжая пятиться. — Я ничего не выдумывал.
Может быть, раньше он и не сказал бы так решительно, просто ушёл бы от разговора или снова отшутился, но после разговора с тем человеком из полиции Фёдор не хотел молчать. С ним это случилось — это было.
Катя хмыкнула, и улыбка у неё получилась недоброй.
— Ты должен ответить, Федя…
— Твой папаша — больной человек, — твердо сказал Крюков. — Он тогда запер меня и говорил, что сварит меня и съест.
— Ха! — воскликнула Катя. — Ну не съел же! Пугал пацана, а ты…
— Не съел? Много ты знаешь? Потому что я перегрыз эти чертовы веревки и сбежал. Слышишь? Сбежал!
— Если бы он хотел тебя убить, — холодно улыбнулась Катя, — он бы это сделал. Он убивал там, на войне. А с тобой бы справился одной левой. Он не хотел убивать. Он хотел проучить тебя, Федя.