— Палка у тебя падает, — хохотнул я. — Звучит как-то не очень.
— Ну то есть… у шкафа падает, — усмехнулся он.
— Ну это да. Щас налажу.
Я поднял перекладину, поставил на место, стал развешивать одежду, которая упала. Всё было на плечиках. Среди вещей попалась старая форма — куртка ПШ, старого образца. Пуговицы на ней были как раз не серые, а золотистые — точно такие же, как та, что я нашёл в домике.
Я уже хотел сказать это Сане, показать ему наглядно: мол, вот такую пуговку-то я и нашёл, но вдруг заметил, что на рукаве одной пуговицы не хватает.
Я застыл, едва успев издать какой-то нечленораздельный звук, похожий на мычание.
— Чё, Макс? — обернулся Сальников. — Чё ты там мычишь?
— Да ничего, Саш, — ответил я, быстро вернув куртку на место. — Всё нормально. Палку поставил, вещи повесил. Всё пучком.
Глава 4
Подозревал ли я Сальникова? Пока ответа на этот вопрос у меня и у самого не было.
Но эта чёртова пуговица наводила на мысли. В этом городке, похоже, у каждого был свой скелет в шкафу — начиная с начальника отдела и заканчивая моим новым напарником. Санёк падок на женщин, с неопределённым прошлым, и это человек, которого я знал всего второй день.
Кто знает, кто у него там ещё «в шкафу» хранится. Похоже, весь этот город и есть один огромный шкаф, набитый скелетами.
Мы с Сальниковым вместе вышли на крыльцо. Я спросил:
— А что у Черноусова за родственник гостит? Болеет, говорят.
Саня пожал плечами.
— Макс, я-то откуда знаю? Я у него в доме не был. Он мне ничего такого не рассказывает. У него и спроси.
— Да? Ну, спрошу, — сказал я легко.
— А тебе зачем это? — прищурился он.
— Да просто любопытно. Слышал, у него кто-то болеет, крик там, шум… Вчера были у него в гостях, так этот таинственный родственник блажил как резаный, видать, совсем ему хреново.
— Ну не будем же мы его спрашивать, чем болеет, — пробормотал Сальников. — Может, зараза какая-нибудь, о которой не стоит распространяться.
— Вот только, — сказал я, — в комнате, откуда крик доносился, решётки на окнах стоят.
— А, ну это у Владимировича в крови, — усмехнулся Сальников. — С 90-х привычка осталась. Любит крепкие заборы и решётки.
— Да нет, — возразил я. — На остальных окнах решёток нет.
— Ну, не знаю, Макс, — пожал плечами он. — Я не в курсе, что там у него происходит.
— Слушай, я ещё хотел спросить, — сказал я, — а форма у тебя зачем в шкафу висит старенькая?
— Так иногда приходится в форме ходить, — ответил Сальников. — На 9 мая, на праздники припрягают нас на охрану общественного порядка.
— В форме старого образца? — хмыкнул я. — На охрану?