— Жиденёв! — крикнул.

Из окошка высунулась знакомая рожа дежурного.

— Да, товарищ майор?

— Позови мне механика. Пусть в бокс идёт.

— Хорошо!

Мы подошли к боксам. Через минуту вышел механик — в засаленной робе, с перекошенной фуражкой. Мужик плотный, с круглым лицом, весь в пятнах мазута.

Он, как я быстро понял, числился гражданским сотрудником. В его обязанности входило выпускать транспорт на линию, подписывать путёвки, следить за состоянием машин. Но фактически он сам и ковырялся в них — потому что в отделе штатного слесаря не было. Автопарк частенько ремонтировали своими силами. Тот, за кем числился автомобиль, помогал, а если не мог — вот этот механик, по прозвищу «Механикус», делал всё сам.

— Где «девяносто девятая» сейчас? — спросил Черноусов.

— Там же, в боксе, — ответил Механикус.

— Ну, дай людям ключи. И аккумулятор там проверь, живой или нет.

Механик кивнул и полез в карман за связкой.

— Ну вот, — удовлетворённо выдохнул Черноусов. — Не бог весть что, но «Лада» есть.

Девяносто девятая. Так повсеместно называли ВАЗ-21099. Машина когда-то была престижной — но это ещё в девяностых. Теперь уже явно подуставшая, но, как понятно из разговора, на ходу, а это уже что-то.

Черноусов завёл нас в бокс. Машина, как ни удивительно, оказалась в довольно приличном состоянии. Серого цвета. Мордюков сразу заметил бирки — порванные, с остатками печатей на дверях, багажнике и капоте.

— Подожди, Владимирович, — уставился он на обрывки бирок. — Она что, из вещдоков, что ли? Изъятая?

— Ну да, — невозмутимо кивнул Черноусов. — Там дело уже тянется второй год. Владелец заедет лет на пятнадцать с конфискацией, скорее всего. Так что, это самое, один фиг перейдёт государству эта машина. Пользуйтесь пока что.

— Погоди, — нахмурился Мордюков. — Так это же вещдок. На каком основании мы будем бензин получать, путёвку?

— Разберёмся, — отмахнулся Черноусов. — На бензин я вам карточку дам, будете заправляться.

— А если ГАИшники остановят?

— Да какие ГАИшники, Алексеич? Ты что, — усмехнулся Черноусов. — У тебя же удостоверение. Просто из города не уезжайте, чтобы областным не попасться.

— Нет, — возмутился Мордюков. — Это же нарушение! Это уголовщина какая-то!

— Ой, да ладно, — отмахнулся майор. — Либо вы пешком, либо на колёсах. Хозяин — барин, выбирайте.

— Берём, — сказал я и перехватил из рук начальника отдела ключи от «девяносто девятой».

Уж так выходило, что мне такие вот полуофициальные ходы были понятнее и даже ближе, чем привыкшему к современной чёткости Семёну Алексеевичу.

— А я на ней ездить не буду, — покачал головой Мордюков.