Глаза Ефима расширились, он шумно сглотнул, сжимая сухими, но всё ещё мощными пальцами край одеяла. Даже в постели он отнюдь не походил на немощного деда, широкие плечи бугрились закалёнными мышцами.

— Я готов, Ваше Благородие! — в нетерпении произнёс он с пересохшим горлом. — Я хочу узнать… Что точно с ним случилось. Но, чего греха таить — меня от таких новостей потряхивает.

Старик старался бодриться и сохранять лицо, но я уже увидел, как сильно его тронула эта новость. Ещё бы — тебе говорят, что вот-вот ты можешь узнать о смерти собственного ребёнка, пропавшего десятилетия назад…

Могу его понять. Уж я-то точно могу.

— Вот чтобы не потряхивало, — продолжил я. — Ольга должна будет обеспечивать эмоциональную стабилизацию. Оля.

— Да! Сделаю всё, что смогу! — встрепенулась девушка.

— Молодец. Для нас с тобой эти воспоминания будут выглядеть как хаотический поток. Для тебя, вероятно, ещё и раскрашенный в цвета, в зависимости от вызываемых у Ефима Викторовича чувств. Твоя задача не окрашивать что-то в позитив, а максимально выравнивать, нейтрализовать и негатив, и позитив. Чем больше этих воспоминаний сумеет усвоить Ефим, тем легче ему будет адаптироваться к силе. А для этого ему нельзя ни на чём надолго зацикливаться. Ефим, понял меня?

— Так точно, господин. Буду представлять, что смотрю кино, хех…

— Ну и отлично. Основная работа на мне. Ефим — сохраняй концентрацию и хладнокровие. Оля — помогай ему их сохранять. Поехали!

* * *

Ефим искренне думал, что в целом трудностей у него не возникнет. Нет, ну правда — что он, кина в своей жизни мало посмотрел? В том числе магографического, когда тебя прямо в фильм погружают. Была мода на такое, ещё лет сорок назад…

И по началу-то так оно и было, чего уж. да, закрыв глаза он тут же очухался, осознав себя… Собственным отцом.

Ну да, батя, как Ефим и сам его помнил, только помоложе и ещё без своего фирменного шрама через всё лицо… А кругом-то — война.

Да не простая! Делать Ефиму ничего было не нужно, события неслись сами, он просто смотрел как бы из глаз своего отца, а ему в голову лился всё ускоряющийся поток его памяти.

Оказалось, что свой фирменный шрам батя получил именно здесь, на Всемирной Войне, аж сто два года назад… Выследили его немецкие ассасины, да напали…

Ефим даже с какой-то возрастающей гордостью смотрел, как отбивается один сразу от семерых подлецов. А ведь его застали в окопе, можно сказать, в одних трусах!

Потом, правда, гордость поубавилась. Будто рубильник выключили. Видимо, юная Ольга взялась за работу, чтоб Ефим уж слишком не расслаблялся.