Что занятно: в кабаке у камня, помимо половых парней были и половые девки. Причём данные девицы, в отличие от мужских подавальщиков, мелькали редко, пугая траурными одеяниями и физиономиями. Но пугали только меня: мои подельники отлучались по одному, прихватив по половой партнёрше в траурном наряде. По-быстрому читали в подсобке что-то вроде откровений Блаженного Августина, не более четверти часа, возвращаясь за стол. Девицы, составляющие компанию в теологической беседе «по-быстрому» также возвращались, пугая траурными нарядами и скорбным выражением лица, ничуть не изменившемся после потрахушек. Подельники даже бросали на меня взгляды, на тему «а не угодно ли почтенному видому…» — да и пара девиц бросили на преисполненные печали и тоски взоры. Но я решительно отказался: у меня какая-никакая дуэль на носу, кроме того, учитывая вид, местный одёжный и эмоциональный код, ну и прочие моменты, я был как-то не уверен, в том что смогу «медленно и печально». Разве что смогу так ржать, сотрясая раскатами скорбного гогота кабак.
Да и не хотелось особо — соседки из «Счётов» закрывали физиологические потребности, а иных в плане общения с женским полом у меня и не было, ну почти. Что и к лучшему.
Тем временем рассвет близился, и в пустой кабак вщемился матёрый, лет сорока на вид, здоровый и с торчащими даже в человеческом виде клыками КАБАНИЩЕ. В смысле, очевидный и однозначный представитель рода Капрос, родственник моей предстоящей поединщицы. Что наглядно подтверждало всё сказанное Серпентом, подельниками и вычитанное в книгах — никакого негатива этот Капрос не проявлял. Завалился в кабак, смерил нашу компанию взглядом маленьких глазок и просто кивнул, получив в ответ кивки. И уместился за столик в отдалении, принявшись сосредоточенно питаться.
Ещё через четверть часа в кабак набилась дополнительная тройка Капросов, не столь матёрых, но не агрессивно настроенных, заметно. И наконец, на рассвете заявилась Фиалка, с физиономией задранной и зыркающей на меня странно. Ну в смысле, не особо враждебно, скорее с любопытством. Видимо, и вправду «отошла», а порывистость, этакий «кабаний бросок» на всё, что вижу — у них родовое. Впрочем, никто «а давайте не будем драцца!» не орал, как я надеялся, да и Серпент намекал на такую возможность. Вышли из кабака, проследовали компанией из Капросов и моей компании на поляну в парке. Объявлять «зачем собрались» никто не стал, правда матёрый кабанище, ещё раз (и глубже чем раньше) кивнув мне, важно прохрюкал:
— Почтенный видом. Я — Щебур Капрос. Сталь или колдовство?