Судя по мыслеобразам, выходило, что Потап ощутил владеющего, в направлении откуда мы пришли, и где ждёт караван. Причём тотемный зверь владеющего — не тот, что был у дружинников, и не лев Лидари, само собой.
— Проверю, — решил я, на что от Потапа пришёл эквивалент пожатия плечами и ощущение лёгкой заинтересованности.
Выдвинулся, что-то почуял уже сам. Но это «что-то» от меня резво рвануло. Ну, если кто-то убегает, то положено догонять — правило жизни. Вот только делать это дуром — удел дураков. Так что я поднапряг могучее воображение и рванул вдоль дороги в виде туманного облака. Но убегающий, зараза, был чертовски шустрым. Сначала бежал вдоль дороги, но до каравана не добежал, начав углубляться в лес. Я — за ним, естественно, постепенно нагоняя. Бегун заметался я его практически нагнал…
И тут что-то кунье, с жутко выпученными глазами, огромное и бегущее по воздуху(!), просто молнией проскочило сквозь туман, которым я был. Мало того, раззявленной пастью умудрилось часть меня-тумана захомячить! Небольшую, но больно! И я от боли неожиданности протупил: этот пучеглаз убегал, а я представил стенку в воздухе. Об которую этот пучеглаз оттолкнулся, извернулся и ускакал по воздуху в направлении особняка.
«Придурок!» — заворчал Потап.
— Это, блин, вообще — что⁈
«Владеющий это, придурок», — сообщил Потап. — «И тотемный зверь. Правда, они ещё большие придурки, чем ты! Двигай за ним, возвращай свой кусок!!!» — рявкнул Потап.
Ну я в беролака собрался, рванул. И, вскоре, нагнал пучеглаза. Последний стоял на земле под деревом, щерил на меня пасть и злобно сверкал глазами, но стоял на месте.
«Тело человека тут лежит», — любезно пояснил Потап. — «И… хотя нет, я сам», — вдруг выдал он, и вокруг меня заклубилась энергия, становясь здоровенным медведем. Этот медведь просто шагнул к пучеглазу, да и схарчил его огромной пастью.
А я бултыхался внутри и старался что-то понять. Что-то понял: Потап не просто сожрал «владеющего». Он, похоже, сожрал именно тотемного зверя. При этом сейчас не «поглощал», а проводил некую, довольно кропотливую и сложную работу с сожранным. По результатам этой работы в меня вернулся отожранный небольшой кусочек (реально небольшой, но без кусочка себя некомфортно), и потекла некая странная энергия. Причём, именно в меня, что меня удивило.
«Мне — нельзя», — отрезал Потап. — «Но не пропадать же добру? Толку тебе от этой хрени немного, но пусть будет».
— А что это такое? И почему…
«Это — жадный дурак» — очень «фактурно» создал мыслеобраз пучеглаза Потап, с очень идиотским и алчным выражением морды и языком набекрень.