— А как…

«Доста-а-ал. Ладно, смотри…»

И выдал Потап довольно плотный пакет мыслеобразов. И вот тут, наверное впервые за время нашего «общения», я столкнулся не с «языковым», а понятийный барьером. Часть мыслеобразов я просто не знал, как интерпретировать. Притом, что часть вещей Потап не «озвучивал», буркая: «ничего не скажу, не твоё дело!»

Но судя по тому, что смог понять, выходила такая картина: у зверодухов есть некий «барьер», после которого они становятся тотемными зверьми. Или не становятся, но живут хреново и недолго. Судя по всему, пожирая духов они набирают определённую критическую массу, после которой происходит неприятная вилка: они начинают терять энергии на существование быстрее, чем могут переработать сожранного духа. Если зверодух становится «тотемным зверем» то люди «стабилизируют» его состояние, дают приток энергии и даже дают некий потенциал развития, правда, тут, как и насчёт себя, Потап регулярно буркал «ничего не скажу». Или не становятся, а тут получается весело: дух деградирует или умрёт, если не будет постоянно жрать. Но сожранное надо «переработать», интегрировать в свою структуру, иначе получается нефункциональная химера. Что, кстати, было навкой с которой я сталкивался: противоречивые инстинкты, способы охоты в конфликте, желание жить… Ну в общем, понятно. Может и сильный, но совершенно безумный дух, которого харчат гораздо более слабые, потому что он не функционален.

Хотя первые боги, возможно, получались из таких химер, которые просто по теории вероятности, случайно, могли получаться жизнеспособными.

«Может, и так. Но мой друг — „нормально“ стал», — эмоционировал Потап.

В общем, всё с развитием духов не просто, масса подводных камней, завязанных пусть на духовную метафизику, но всё же «физику» в определённом смысле. Часть — ни черта не понятно из-за скрытности Потапа, хотя понятно, что лично он — именно «не желает» становиться божеством, замерев на грани этого становления и не переходя её. Ну а Потапычи, как я и думал, затыкают «дыры», причём одного меня — вполне хватает…

«Хватает. Но медвежата нужны!» — сообщил топтыгин.

А вот с пучеглазом вышло… ну примерно так, как мы прикинули с Потапом. То есть он мои мудрые мысли снисходительно комментировал «может быть», как понятно, но всё же. У пучеглазого тотемного духа оказался один и только один владеющий. Причём «старый и помирает». И некий дефект духовного развития самого тотемного духа, не дающий завести новых владеющих-медиумов. «Жадность и глупость», припечатала медвежатина зверя, что, возможно, так и есть. По уму — нужно было дожидаться смерти владеющего, совершать некий «откат в развитии», заводить новый род медиумов и «развиваться правильно». Но, похоже, ни владеющий помирать не хотел, ни дух — регрессировать. Соответственно (тут уж я сам рассудил), этот казёл-владеющий вознамерился решить «духовный дефицит» и вопрос продления жизни за счёт… оберегаемых. Отсутствие слуг в особняке — похоже, следствие его первых экспериментов. А дальше он стал терроризировать свою деревню, сознательно создавая навов. Которые потихоньку откармливались и которых он, точнее, тотемный дух, неспешно собирался пожирать. В отличие от духа правильного, даже отожратая навь выходила не такой опасной пищей, как дух «правильный», ну и «ферма навов» давала возможность (теоретическую, как понятно) жрать неспешно и с минимумом последствий.