— Будешь-будешь-будешь?..
Баба Оня лишь глянула на гостью свою — сразу смекнула, что неладно с ней что-то. Подступила с расспросами, и Анна рассказала ей про противного деда. Только про вопрос его смолчала.
— Что за дед, Аннушка? Как выглядел? Обращался к тебе?Спрашивал что?
Анна через силу кивнула.
— Что спрашивал, деточка, скажи мне скорее!
Анна бы и рада сказать, да не идут с языка слова! Стучит в голове вопрос, бесконечное число раз повторяется, а выговорить его не получается!
Бабка к печи кинулась, открыла нижнюю заслонку, пошуровала кочергой, и выкатился оттуда уголёк. Она его берестой из корзинки подхватила и к Анне.
Стала берестой над головой её водить да начитывать что-то. Слова все непонятные, неразборчивые. Вроде скороговорки. Анна и не пыталась их разобрать. Будто не в себе сидела. В голове только один вопрос и бился, да перед глазами ухмылялся мерзкий дед.
После бабкиной ворожбы полегчало немного, с трудом, но смогла произнести Анна слова вопроса.
Баба Оня слова те будто поймала — ловко руками схлопнула у Анны перед лицом и опять к печи. Склонилась над горящими полешками, над веселым огнём, и из рук будто сбросила что-то на них.
Ох и взвился огонь! Загудел, полыхнул синими искрами!
И далёкий голос так разочарованно, так дико взвыл напоследок:
— Одолела!.. Сильна-а-а!.. Одолела-а-а-а…
Почти сразу отпустило Анну, исчезла тяжесть, что плитой давила на грудь. Легко ей стало, свободно! И вопрос больше не донимал, и деда видеть перестала. Вздохнула она глубоко и расплакалась от облегчения, от запоздалого страха.
— Где ж тыбука повстречала, Аннушка? — встревоженно принялась расспрашивать баба Оня. — Мы ж перекрыли всё. Дорогу ему замкнули.
Анна и рассказала про домишко на окраине и про чуднУю бабку.
— На опушке дом? На выходе к лесу? — нахмурилась баба Оня. — Он давно заброшенный стоит. Не живёт в нём никто!
— Дом похож на заброшенный, — согласилась Анна. — Вот только непонятную бабку я там уже второй раз видела. Когда гуляла в день приезда, и сегодня.
— Может, она не в доме живет? Со стороны пришла? — допытывала баба Оня.
— Не знаю. Сегодня она сбуком перед двором стояла, а в прошлый раз наоборот — из-за забора за мной следила. Со двора.
— Следила?
Анна кивнула.
— Она потом как-то сразу исчезла. Я ещё подумала, что она… Ну, не совсем нормальная. Одежду оставила, а сама ушла.
Баба Оня слушала Анну и всё больше мрачнела.
— Вот ведь угораздило! Выходит, почти в самой деревне, на виду, обосновалась неизвестная нечисть. Я сейчас к соседям сбегаю, поделюсь новостью. А ты поешь — пельмешки в печи томятся. В чугунке. Сама достанешь?