— Не могу больше… — наконец выдохнула Анна. — Так вкусно! Закормите меня, что джинсы не сойдутся.
— Всё на пользу. А то ведь ветром унесёт! Что станем без тебя делать? Где искать? — шутила бабка.
После пили чай с пряниками, и Анна разоткровенничалась, рассказала про своё детство.
— Бабуля тоже в деревне жила. Я её плохо помню, больше чувствую. Как стану думать о ней, сразу на душе теплеет. Словно обнимает меня кто-то. Трудно объяснить…
— Это бабушка тебе весточку шлёт, любовью своей поддерживает.
— Нет её давно.
— И что с того? Хоть не здесь она, да всё одно — наблюдает за тобой, оберегает. Жизнь, Аннушка, не кончается…
Как убрали посуду, баба Оня загасила свет и подошла к окну. Осторожно приподняв занавеску, поманила:
— Подойди, деточка, что покажу.
Во дворе перед снеговиком суетились существа, отдалённо смахивающие на кошек. Они то вскакивали на задние лапы, то опускались на четвереньки. На тощих тельцах напялены были какие-то одёжки, на головах то ли шапки стояли торчком, то ли уши.
—Шулиикуны объявились, — шепнула бабка. — Всегда загодя приходят, разведать что да как. Сегодня ещё в дом не сунутся. А вот завтра, когда самая длинная ночь в силу наступит, уже разгуляются…
— Разгуляются? — с тревогой переспросила Анна.
— Ага.Тёмное время в силу войдёт!Солнцеворотом его полная власть начнётся,водокрестом окончится. Теперь как стемнеет — на улицу ни ногой! Поняла?
— П-поняла. А как же остальные?
— Кто?
— Ну, здешние, деревенские. Они про это знают?
— А то. Каждый год так, привыкли уже. Загодя готовимся. Давай-ка спать, Аннушка. Завтра вряд ли получится.
Перед тем, как улечься, Анна не стерпела, выглянула в окно. Никого больше не было во дворе. Только снег валил густо и медленно, окутывая всё вокруг белой мглой.
7
Следующим утром хлопотали.
Баба Оня обошла комнаты, обмахнула стены травяным веником. Побрызгала по углам водой, начитала особый заговор.
После засобиралась на улицу, велела Анне:
— Составь письмецо. Укажи в нём, что хотела бы оставить позади. Подробно пропиши, что тревожит тебя, беспокоит. Сожжём потом твою записочку.
— Вы костер разводить собрались?
— Он уже горит, Аннушка, ждёт нас. Одевайся.
Во дворе намело снегу. Возле снеговика стояла нетронутая целина, никаких следов не осталось от вчерашних незваных гостей.
— Ох… Нехорошо, — приостановилась бабка перед ним. — Всё попортили ироды! Теперь только разломать.
Снеговик ухмылялся зло, шишка носа загнулась к низу, угольки глаз поблёскивали красным.
— Ткни его веником, Аннушка!
— Зачем? Я сейчас ему лицо подправлю.
— Лицо подправишь, а нутро нет. Порченный он, не зря вчераэти шастали. Ну, как проснётся ночью, пугать народ примется?