Анна застыла в кругу, а нечисть кружила совсем рядом с границей, принюхивалась, лопотала, требовала. Чудовищные рыла, которые раньше встречала она лишь на картинках в книгах и журналах, мелькали сейчас на расстоянии вытянутой руки. Зловоние и смрад стояли такие, что, казалось, от них уплотнился воздух в домишке.
Анна не знала молитв, никогда не учила их специально.
— От сердца проси. — так всегда говорила ей бабушка. — Слова не так важны, как вера да сила желания!
И прижимая к груди импровизированный крест, она зашептала про себя, горячо, отчаянно прося:
— Спаси, Господи. Защити. Охрани от нечистых. Помоги нам выстоять, помоги продержаться до утра!
Откуда появилась ведьма, Анна не поняла. Кривая горбатая бабка на четвереньках подошла к кругу, зашевелила загнутым носом и взглянула прямо на Анну. На остром подбородке курчавились волоски, набухала багровым огромная рыхлая бородавка. Злые голодные глаза со звериной щелью зрачка гипнотизировали, требовали:
— Выйди их круга! Выйди к нам!
Протянув руки, царапнула ведьма воздух, забарабанила кулаками по преграде, поскакала вдоль, визжа и бормоча. И остальные припустили следом, подхватили за ней:
— Выйди-выйди-выйди!
От вони, от спёртого воздуха, от чудовищных гостей Тимофеевых поплыло у Анны перед глазами, неловко осела она в кругу, оперлась рукой возле самой границы. Ведьма с жадностью кинулась туда, заводила носом, осклабилась в предвкушении. Но тут раздалась тихая мелодия. Слабая и робкая поначалу, разлилась она капелью, заструилась уверенным потоком. Была в ней такая сила, что замерли собравшиеся нечистые. А после, не владея собой, пустились в пляс!
Не переставая, играл Тимофей на сделанной дудочке, а незваные гости топали, приседали, крутили коленца да пируэты. Всё быстрее звучала мелодия, всё неистовее хороводилась нечисть… А когда вспыхнул да разлился за окном свет — охнула, застонала и с воем вылетела прочь огромным чёрным роем, затерялась где-то в лесу.
— Звезда родилась! — Тимофей потянул Анну из круга. — Пошли посмотрим.
Над высокими кронами в центре тёмной небесной чаши взблёскивала и переливалась маленькая яркая точка. Несла тепло и ясный мягкий свет. Анна смотрела на неё, и страхи от пережитого уходили куда-то, уступая место тихой светлой радости.
— С Рождеством! — улыбнулся ей Тимофей. — Теперь можно и к своим.
11
Когда вышли из леса, Тимофей достал повязку. Стал прилаживать её на лицо.
— Для чего это? — удивилась Анна. Не сразу поняла, что левый глаз его внезапно изменился, заплыл чернотой. Лишь по центру оставалась, белела крошечная точечка зрачка.