— Почему мы не можем вернуться? Я же недалеко ушла. — опять завела Анна, торопясь за своим спасителем. — Баба Оня волноваться станет.

— Ты вразлом попала. Войти легко, выбраться сложнее. Терпи теперь.

Тимофей вышел на небольшую поляну, где под огромной сосной вросло в землю ветхое строение.

Убрал чурбак, подпирающий дверь, пригласил широким жестом:

— Прошу!

Внутри было сыро и темно. Пахло землёй, прелью, непонятной горечью. Анна моментально затряслась от холода.

— Сейчас получше станет, потерпи. — Тимофей прошёл в угол, присел перед маленькой печью, стал закладывать внутрь полешки.

— Крест носишь?

— Нет.

— Тогда вот, возьми, — он ловко перемотал бечевой два сучка, протянул Анне. — Держи при себе, не бросай.

Приблизившись к грязному окошку, выглянул наружу, прислушиваясь.

Быстро темнело. Где-то протяжно закричал филин. В ответ страшным тоскливым воем отозвались волки.

— Где твой ворон?

— Там, — показал наверх Тимофей. — Следит. Когдаони подойдут, подаст сигнал.

Порывшись в углу, он вышел на середину комнатёнки, погнутым гвоздем на грязном полу прочертил кривой круг, жестом показал Анна, чтобы стала внутрь.

— Замри и не рыпайся! — прошептал едва слышно. — Чтобы не видела — молчи!

И когда ничего не понимающая Анна выполнила требование, перекрестил её для верности и снова прислушался.

На улице раскатисто грянуло:

— Кра-а-а! Кра-а-а!

И сразу же стукнуло в дверь, прогудело:

— Открой, хозяин!

— Сами войдёте, коли надобно, — буркнул Тимофей и присел на скамейку, принялся строгать ножом что-то вроде трубочки.

Последовал новый удар. Хлипкая щеколда не выдержала. Дверь задрожала и распахнулась настежь.

В проеме возникли тёмные фигуры незваных гостей.

Некто неповоротливый, грузный, с ногами-обрубками неуклюже протиснулся внутрь. Опираясь на когтистые руки-лапы, проковылял к печи. Перед ним суетились двое юрких-рогатых, подметали пол хвостами, подчирикивали возбужденно.

— Что ж к своим не ушел? — пророкотал гость.

— Поутру пойду.

— Чтой-то у тебя… Никак человечиной пахнет?

— Пахнет-пахнет, — подхватили рогатые, заметались вокруг, — человеком пахнет! Показывай скорее гостей! Знакомь!

— Нет здесь никого, — бросил Тимофей равнодушно, продолжая работу.

Снаружи залетел холодный вихрь, распался старушонками да стариками. Махонькими, премерзкими, смахивающими на крыс и ежей одновременно. Загалдели те, заверещали:

— А вот и пахнет! Не проведешь! Пахнет-пахнет. Угощения! Угощения! Хотим! Хотим!

Кто-то безликий, тонкий вошёл следом. Согнувшись, пополз ужом по полу, беспрестанно нюхая воздух да смачно облизываясь.