— А ты чаво расселася? Ну⁇!
И тут же спало оцепенение, ноги сами понесли Анну к дому.
Возле крыльца баба Оня весело переговаривалась с гостями, те смеялись, потуже затягивали мешок.
— Аннушка! — повернувшись к растрёпанной Анне, всплеснула руками бабка. — Что с тобой, деточка?
Анна хотела ответить, но только раскашлялась.
— Пойдём-ка скорее греться, я тебя совсем заморозила!
Дома, напившись чая, смогла Анна сбивчиво рассказать про очередное своё приключение.
— Ума не приложу, кто ж то был? — разохалась бабка. — Мороку навела, говоришь, да к баньке потащила?
— Старичок, что мне помог, еёпоманихой назвал.
— Вот ведь окаянная! Давно к нам не забредала!Поманиху никто не жалует. Ни люди, ни духи нечистые, даже для своих она нехорошая, скользкая да брехливая. Во всем свою выгоду ищет, козни строит, ужом изворачивается. Оттого и не принимают её, ото всюду гонят. Нынче, Аннушка, много беспутных повылазило — бесы, шуликуны, анчутки. Дюже они людей не любят. Норовят обмучить да извести.
— А ваши помощники?
— Они другие! Суседушко да кикуня в дому́хозяйствуют, баенник собратьев привечает да за двором следит, пока дворо́вый в спячке. Тебе вот сейчас помог.
— А в бане кто-то был!
— Тобаенник гостей принимал. Вотпоманиха и сунулась, а тебя, видно, как плату потащила. Хочется и ей в баньке попариться, косточки погреть. Завтра, Аннушка, соберу в корзинку кусочек мыла, веник свежий да ломоть ржаной булки с сольцой. Отнесёмбаеннику , отблагодарим за помощь. А ксуседушке сейчас сходи, поставь в любимое местечко каши, — баба Оня щедро положила в плошку гречневой дымящейся разварки, духовитой, с мясцом да зажаристым луком. — Поклониться не забудь ему, скажи спасибо!
9
С утра пораньше дед Семён притащил ёлку. Деревце было маленькое и очень пушистое. Мягкие частые иголочки словно шёлковые скользили под пальцами.
— Раньше-то у меня во дворе ель росла, — вздохнула баба Оня. — Потом уж пришлось срубить.
— Зачем же?
— Надо было. Не спрашивай, деточка, — голос бабки дрогнул, она спешно отвернулась. — Вишь, какую красавицу Семён выбрал. Днём обряжать станем, пока же пусть в чуланчике подождёт.
По просьбе бабки Анна перенесла пушистое деревце, а потом засобиралась на улицу подышать.
— Ты, Аннушка, по сторонам-то гляди! — как обычно велела баба Оня. — Осторожнее будь. Поняла?
— Не волнуйтесь, я теперь учёная!
Анна выскочила во двор, пробежалась по тропинке туда-сюда, попрыгала, разминаясь.
Светлая радость переполняла её. Ёлка, предстоящий праздник, баба Оня, ставшая за короткое время такой, родной наполняли счастьем, возвращали в чудесное время детства.