Анна всё прислушивалась к себе, пыталась понять — отчего же так спокойно воспринимает происходящее. Почему не бежит из деревни со всех ног? Ей было не столько страшно и странно от происходящего, а скорее привычно, словно она всю жизнь прожила рядом с диковинными соседями и свыклась с ними.

Задумавшись, Анна добрела до обрыва. Немного полюбовалась рекой. Сверху смотрелась та прозрачной хрустальной лентой. Укутанные инеем ивы подступали к самому берегу, низко склонялись к ледяной поверхности. Впечатление портило лишь темное пятно вдалеке. Анна щурилась, пытаясь рассмотреть, что там, но так и не поняла — то ли прорубь то была, то ли просто лежало что-то на льду.

Днём наряжали ёлку.

Игрушки, что достала из сундука баба Оня, были удивительные, совсем непохожие на современные.

— От прабабки остались, — похвасталась Оня. — Уж я их так берегу.

Анна с трепетом рассматривала деревянные домики, грибочки, картонных зверюшек, Мороза и Снегурку, сделанных словно из ваты. Были здесь блестящие сосульки, длинные бусы из стекла, хлопушки в виде больших конфет, орешки в золочёной фольге. Один шар понравился Анне особо —хрупкий и прозрачный, скрывал он внутри балеринку в пышной пачке, застывшую в нескончаемом фуэте.

Когда зажгли свечи, Анна даже глаза закрыла — так сильно, так остро нахлынули воспоминания. Смолистый крепкий аромат деревца напомнил отчего-то о лете. Ясно представилась тропка, по которой ходили с бабушкой в лес, опушка, поросшая цветами и мягкий влажный мох, среди которого росли крепенькие новорождённые грибы…

— Хороша получилась ёлочка, — баба Оня подправила игрушку, полюбовалась ею. — Теперь и закалью приниматься можно.

— Калью?

— Это похлёбка такая. Бабушка моя была искуснаякалейщица . Всей деревне под праздник стряпала. Она-то настоящую рыбную варила. Я попроще поступаю, курочку нарежу кусочками, к ней лучок, петрушку с сельдереем. Ну и огурчики солёные непременно для вкуса. После уже, в тарелку для кислинки сметанку добавить можно. Кому как нравится.

Бабка возилась с готовкой. Анна же любовалась, как ловко и споро движется у неё работа, старалась включиться в процесс, хоть чем-то помочь.

Похлёбка выходила пряная да наваристая, кусочки курицы аппетитно всплывали в плотном густом бульоне.

— Жаль, девчата не с нами, — сетовала Оня. — Уж очень нравится им моя кальюшка. Ну, да ладно. Ещё угостятся.

— Давайте отнесу им, — предложила Анна. — Мне нетрудно.

— Не стоит, деточка, вечереет уже.

— Я быстренько побегусь.

— Аннушка, опять ведь перестрянет кто. Не боишься?

— Да там ещё народ гуляет, — Анна выглянула в окно, приметила двух женщин, беседовавших неподалёку.