Матрёша не сдержалась, зевнула широко.
— Устала я что-то. Давай спать. Завтра придумаем, как лучше с Оней объясниться.
Заснула Матрёша мгновенно.
Анна же долго ворочалась, вздыхала. Когда начала дремать — прыгнуло что-то на кровать, навалилось тяжестью на ноги. Шевельнулась Анна и схлынула тяжесть. А на одеяле смятый листочек остался с припиской короткой:
— Жду.
Сердце кувыркнулось в восторге — это откликнулся Тимофей! Непонятно лишь было, где ждёт, во сколько встреча.
Анна позвала негромко:
— Батюшка-дворовый, ты здесь? Котеич?
Кот смолчал. А из-под кровати показался серый, словно из пыли слепленный ком, помедлил немного да подкатился к двери.
— Ты кто? — озадачилась Анна. — Вместо дворового, да?
Ком не ответил. Качнулся к ней и снова завис у дверей, будто приглашал за собой.
— Ты меня отведёшь! — догадалась Анна. Наспех одевшись, осторожно приоткрыла дверь и выскользнула за провожатым на улицу.
10
Луна светила ярко и отстранённо.
Ночь полнилась шепотками и вскриками. Раздавались дальние всплески с реки. Мелькали в воздухе быстрые лёгкие тени — не то летучие мыши, не то ночные бабочки.
Меж цветов сновали крошечные существа, вроде людей, да с копытцами, с дыбом торчащими волосами, со светящимися щёлочками глаз. Словно муравьи, лезли ото всюду, и Анна замерла на миг, не решаясь идти вперёд.
Кто-то вроде совы слетел с дерева, прихватил лапами парочку, поволок куда-то. Остальные прянули в стороны, и Анна проскочила, пустилась дальше за серым комом, что терпеливо ждал в отдалении.
Матрёшины цветы повернулись ей вслед. Зашевелили лепестками, залепетали что-то невнятное — пытались предостеречь.
Подле заборов вдоль улицы шевелились темные фигуры — группками да по одиночке собрались там иные жители деревни, домовые да дворовые духи. Судачили меж собой, обсуждали что-то, следили за Анной, недобро сощурившись. Она же спешила вперёд, думая лишь о предстоящем свидании.
Грозной мрачной громадой поднялся впереди лес, и сжалось вдруг сердце, дрогнуло от нехорошего предчувствия.
Из-за стволов у самой опушки выступила старуха, перегородила дорогу. Неприметная, обычная самая, отчего-то показалась знакомой.
Когда сказала негромко: «Не ходи!» — вспомнила Анна, где виделись раньше. В автобусе, что вёз в Ермолаево, сидела она рядом, что-то похожее говорила, предостерегла от чего-то.
— Не ходи! — повторила старуха.
— Мне нужно!
Только бабка на своём стояла, одно твердила:
— Не ходи!
— Кто вы?
— Доля твоя. Слушай меня! Не ходи в лес! Можно ещё обернуть всё. Отмотаем назад времечко и окажешься дома, заживёшь как раньше.