— Не смогу я как раньше! И не хочу! Здесь моё место!

— Хорошо подумай! Последний раз предлагаю.

— Нет-нет и нет! — выпалила Анна.

— Воля твоя. Не пожалей после.

И пропала доля, растворилась во тьме.

Серый ком кувырнулся, завис в лунном свете возле деревьев.

— Ау! — прозвучало совсем рядом. — Ау!

И завторило эхом:

— Ау! Ау-Ау!! Ау-у-у!!!

То хороводилась на русалии нечисть. Рыскала всюду, искала себе развлечений.

Только не боялась теперь Анна, не нужны стали ни полынь, ни четверговая соль, была у неё понадёжнее защита — маров крест.

Когда показались навстречу русалки, сказала спокойно:

— К Тимофею я. Пропустите. Пройду, никого не трону.

Не спешили отступать водяницы. Приглядывались, ворочали головами. Страшны были они, перемазаны илом, оборваны да косматы. Перепутались в волосах тина с улитками, тухлые рыбёшки да жабьи лапки.

Сверху с ветвей тянулись их древесные сёстры. Свесившись вниз, так же смотрели на Анну, ворчали грозно, узнавая.

— Что ж медлите? Хватайте! — подстегнул нечисть знакомый голос.

Не сдержалась, вышла из-за дерева Тоська! В рубахе длинной, завешанная волосами, казалась и сама лесной бабой. Кривился в гримасе рот, дикой злобой горели глаза. Лишь полынный венок да зажжённая пасхальная свеча выдавали в ней человека.

— Тося! — только и выдохнула Анна.

Та же на неё не взглянула, всё твердила на одной ноте:

— Хватайте-хватайте-хватайте!..

И послушались русалки, потянулись цепкими руками…

Сорвала тогда Анна с шеи шнурок, выставила вперёд себя крест крестов. Взблеснул, заискрился инеем оберег. Зашипели водяницы. Шарахнулись по сторонам. Освободили дорогу.

— Тимофей! Тимофей! — закричала Анна, рванулась вперёд.

Не заметила, как выпростало ближайшее дерево гибкий корень. Поймало Анну словно в ловушку. Крепко обхватив ногу, повалило на землю. Переплела тут же жёсткая трава руки. Отлетел куда-то маров крест.

Забилась Анна в тисках:

— Помогите! Кто-нибудь! Тимофей! Дворовый!

Захохотала рядом полубезумная Тоська. Встряхнула откуда-то взявшейся сетчатой сумкой. Словно в ловушке, сгорбился в ней поникший кот. Размазывая лапами слёзы, провыл тоненько:

— Подпоила меня стервь! Вот язык и развязалси. Рассказал про записочку-у-у-у…

Ярость затопила Анну, подбросила с земли. С лёгкостью слетели оковы. Захрустев, раскрошился смёрзшийся корень. Заледенела, осыпалась колким мусором трава.

Как оказалась возле Тоськи и сама не поняла. Выхватила сетку с котом и, отшвырнув, схватила тётку за рубаху, скрутила узлом.

Поговорить с ней собиралась, но мешала разъярённая сила, что клокотала внутри.

Тоська же скривилась дурочкой, растянув губы в отвратительной гримасе.