Длинная ночь никак не хотела заканчиваться.
В стекло вновь заскребли, заныли:
— Пусти погреться! Ну!
Следом глумливо затянули:
— Не взяластригушку ! Теперь не отвертишься! Будешь с нами бедовать!
Загрохотало, затопало по крыше и почти сразу кто-то гаркнул в трубу:
— А ну, открой, бабка! Не отстанем!
И забегали сверху, заскакали:
— Открой, открой, открой!
— Ишь, охальники! — баба Оня проверила заслонку, брызнула на неё чем-то, пошептала. — Через трубу влезть пытаются. Только не выйдет!
С той стороны завозились, раздался удар и заслонка дрогнула, но не поддалась.
— Пусти бабушка, замерзаю, — завёл жалостно писклявый голосок. — Пожалей, ро́дная.
— Нечего шляться по морозу! Сидели бы у себя тихонько, не помёрзли бы.
— Всё равно войдём! Всё равно войдём! — откликнулось, завыло в трубе.
И снова послышался бабушкин голос, умолявший её впустить.
Анна охватила голову, закачалась:
— Не могу больше слушать! Долго ещё?
— До рассветного часа, деточка, — вздохнула баба Оня. — Зато завтра праздновать станем. Гулянье пойдёт по деревне, детишки защедровками побегут, да и взрослые от них не отстанут. Почитают у нас в Ермолаево обычаи.
— Какое может быть веселье после такой ночи… — простонала Анна.
— Обязательное! В нём — противостояние злу. Колядки надобно радостно встречать, тогда и год лёгкой дорожкой ляжет.
Долго ещё осаждали незваные гости бабкин дом. Лишь с восходом враз утихли, и Анна смогла заснуть.
Разбудили её крики. Не разобрав спросонья, что к чему, она похватала вещи, забегала по комнате. И только громкий смех под окнами привёл её в чувство.
Во дворе веселилась ребятня. Пацанята швырялись снежками, барахтались в сугробах. Совсем махонькая девочка стояла возле крыльца и с восторгом наблюдала за бабой Оней, укладывающей в корзинку свёрточки и яркие пакетики. Вдалеке на улице небольшая группа взрослых плясала под гармонь, женщины в пёстрых платках притоптывали ногами, распевали что-то весёлое.
По кухоньке сновалакика , на огромной сковороде поднимался омлет, пышные булочки выглядывали из плетёнки, квашенная капуста в миске так и просилась — съешь!
— Проснулась, Аннушка? — баба Оня разрумянилась с мороза. — А я с детворой возилась, уже прибегали угощаться. Сейчас и мы завтракать станем. Садись к столу.
8
Позже Матрёша утащила Анну гулять.
Деревня ожила: гомонили во дворах, весело переговаривались через улицу соседи, где-то вдалеке пели, ребятишки носились группками, хохоча во всё горло.
— Давай просто пройдёмся, — взмолилась Анна. — Голова с ночи болит.
— Струхнула? Ничего, попривыкнешь со временем.