— Тося колбасу не забрала. Сейчас сбегаю, отнесу.

— Темно же, Аннушка. Завтра вернём.

— Да она рядом живёт, что мне сделается? Я быстро.

Наскоро одевшись, Анна выскочила на улицу и только ступила за калитку, как повалил снег. Закрутились снежные смерчи, словно старались не пропустить, перекрыть ей дорогу. Согнувшись, добралась Анна до Тосиного забора и тут же прекратилась метель, а на калитке остался сидеть чёрный косматый ворон.

Он возник настолько неожиданно, что Анна даже приостановилась, настолько не по себе сделалось ей от появления птицы.

Ворон показался ей огромным. Приоткрыв мощный клюв, он внимательно разглядывал девушку и как будто собирался ей что-то сказать.

— Я пройду? — попросила его Анна. — Мне нужно.

Ворон не ответил, взлетел бесшумно, скрылся среди деревьев.

Опасливо озираясь, Анна пробежала через дворик, заколотила кулаками в дверь.

— Кого ещё принесло? — закричала из-за двери хозяйка. — Чего надо?

— Тось, это я. Принесла колбасу.

— Чего по темну́попёрлась? — Тося выглянула в щель. — До утра не могла подождать?

— Я как лучше хотела, а ты!.. Грубая такая!

— А ты не ведись на грубость, будь попроще. — выхватив пакет, Тося захлопнула дверь перед носом у Анны, даже не подумав её пригласить к себе.

К дому бабы Они Анна бежала бегом. Улица пустовала, но позади похрустывал снег, чудилось чьё-то сиплое дыхание.

Вновь на глаза ей попался ворон. Он перелетел над головой, закаркал хрипло, шумно замахал крыльями. Кто-то тоненько и злобно завизжал в ответ, но Анна не стала оборачиваться и смотреть.

Баба Оня открыла сразу же, будто поджидала возле двери.

— Я уж за тобой идти хотела, — призналась она, тщательно запирая замок.

— Я ворона видела! Он, кажется, меня спас! За мной шёл кто-то…

Баба Оня не удивилась, покивала согласно.

—Проныры . Они вроде разведчиков, перед самой длинной ночью появляются. Пошли деточка в кухню, покормлю тебя. Целый день не емши!

— Что запроныры , баб Онь?

— Так,нечистики мелкие. Больше пугают, чем вредят.

— Они боятся ворон?

— Не воро́н, а во́рона. Особенный он, один такой.

— Дрессированный?

— Можно и так сказать, — вздохнула бабка, щедро накладывая кашу на расписную узорчатую тарелку.

— Он на Тосиных воротах сидел. А Тося всё-таки странная! Нагрубила мне, в дом не пустила.

— Не со зла она, Аннушка. Причина на то имеется. Не скажу пока, какая. Узнаешь в свой черёд. Ты ешь, ешь. Нравится моя каша?

Каша была необыкновенная! Пропаренная в печи со сливками, густая, хоть ломтями нарезай. Попадались в ней кусочки фруктов, орешки да изюм. Трудно было оторваться от подобного угощения.