Он всегда должен помнить это. Знать, как говорить с древними. И, конечно, знал и помнил. Только Де-Мир-Дже был тогда человеком. Слабой плотью, подверженной соблазнам.

Тем летом яблок в садах созрело очень много. Огромные, как головки младенцев, небывало сладкие — до сахарной липкости. Пенились пьяным соком на губах, когда зубы прорывали нежную кожицу. И люди боялись трогать эти странные плоды.

Ему привезли несколько огромных корзин с яблоками. Даже не для удовольствия, а чтобы узнать, не сулит ли беды такой дикий яблоневый урожай. За сверхъестественным изобилием жди краха. Это люди, что жили на землях княжества Дже, усвоили очень хорошо. «Плоды с изнанки мира», — перешёптывались во всех домах — от самого роскошного, родственному архонту, до жалкой лачуги.

Дьявольские огромные яблоки переливались из-под тонкой кожуры тихим сиянием. Демир рассмеялся в ответ на застывший испуг в глазах своих суровых воинов, что сгибались под тяжестью корзин. Подошёл, взял тонкими княжескими пальцами огромный плод, показательно надкусил. Прорвавшийся сок брызнул с таким напором, что покрыл лица воинов, остался на них липкими потёками.

— Это всего лишь яблоки, — брезгливо бросил через плечо Демир Дже. — Скажите всем, чтобы не думали всякие глупости и скорее собирали урожай. Пока они не сгнили.

Просто это были яблоки или всё же знак? Он до сих пор так и не понял.

Через несколько дней после того, как ему доставили эти корзины, Демир Дже с отрядом лично поехал собирать назначенную свадьбу. Дар от его народа древним богам.

Тхаба. Дочь пастуха. С явным знаком на щиколотке, такой тонкой, что Демир мог бы переломить одной ладонью. Синий штрих, похожий очертаниями на птицу, кричал: «Жертва!», и ошибиться у архонта не оставалось ни единого шанса.

Он знал, что забирает у древних назначенное. Только уже не думал. Когда Тхаба смотрела снизу вверх огромными глазами с брызгами золота вокруг зрачка, Демир вообще ни о чём не думал. Не в состоянии был думать. Высший архонт не выдержал самого банального и от этого самого безнадёжного испытания. Страха за близкое существо.

Когда в гроте под Ущельем Демир скрывал Тхабу, носящую его ребёнка, не сомневался: наказание не минует. Владетельный князь знал, что такое ответственность за решение. Но не готов оказался к тому, что гнев древних обрушится на весь его народ.

Поколение за поколением люд, за который отвечали и предки Де-Мир-Дже, и должны были — его потомки, мельчал и вымирал. И закончил в позорном рабстве на чужбине. А самого владетельного князя Дже оставили на веки вечные архонтом, распорядителем жертвенных свадеб. Бессильно наблюдать, как стираются с лица земли его золотые города, превращаются в прах роскошные дворцы, сгибаются попрошайками дети великих воинов. И потомок его единственный, наследник архонства и земель некогда цветущего княжества, застрял волей богов на долгие века камнем в чреве Тхабы, обращённой в птицу-плакальщицу. А потом и вовсе пропал в грязных руках расхитителя святынь.