— Страх понял, что он убьёт сначала надежду, а затем сам себя, — закончил торжественно Стас.

— А что с надеждой? — тихо спросил кто-то из глубины палатки.

— Живёт и здравствует. Ищет ушедшего мужа. Но он не собирается сталкиваться с ней. Поэтому надежда всегда приходит туда, откуда уходит страх…

* * *

Ночью, когда Аида и Олег остались наедине (если не считать крепко уснувшего Тимофея), между ними разразилась ссора. Тихая, полушёпотом, но всё-таки ссора.

— Он нёс какую-то чушь, — категорично заявил Олег, едва они вползли в палатку и застегнули полог.

— Если ты про Стаса, то он сочинил очень трогательную сказку.

— Он нёс какую-то чушь, — упрямо повторил муж.

И добавил:

— А вы все смотрели ему в рот и боялись дышать. Это было смешно.

— Чего ты завёлся? — попыталась успокоить его Аида.

— А ты…. Ты смотришь на него так, — Олегу не терпелось высказать накопившуюся обиду. Вечер сказок оказался последней каплей, которая прорвала эту хлипкую стену молчания. — Неприлично смотришь.

— Что ты имеешь в виду? — Аида притворилась непонимающей.

Конечно, ничего не произошло и навряд ли произойдёт, но почему же ей тогда так неловко и виновато? Что она сделала такого ужасного?

— На кого я как-то по-особенному смотрю?

— Ты знаешь, — Олег не оставил ей лазеек, чтобы избежать этого разговора. — О сказочнике вашем. О Стасе. Он явно нравится тебе. Как мужчина.

Аида подумала, что эта ревность ей сразу же до чёртиков надоела, и решительно произнесла:

— Прекрати придираться к нему. Стас замечательный человек, и смотрю я на него только как на замечательного человека. Ничего более.

— Ну и целуйся тогда со своим Стасом, раз он такой замечательный, — как-то совсем по-детски пробормотал Олег, и Аида поняла, что муж никогда и ни за что не позволит ей это делать.

Они ещё поворочались обиженно, каждый о своём, вслушиваясь в шум ливня, который становился все сильнее и настойчивее, и заснули.

А утром их разбудил неприятный сюрприз.

— Сбор, общий сбор, — раздавался с поляны голос Стаса, и он звучал так непривычно тревожно, что все тут же и выскочили из палаток.

— Нужно собираться ребята, — сказал Стас, прислушиваясь к странному отдалённому хрусту.

Треск шёл с соседнего склона, чуть сбоку, но уже явно нарастал приближаясь.

— И собираться срочно. Сматываемся немедленно. Мне это всё очень не нравится.

Все кинулись к палаткам, скользя на мокрой траве и ругаясь на разъезжающуюся под ногами хлябь. Кидали в рюкзаки свои и детские вещи, снимали посуду с костровища, выдёргивали колья, на которых крепились палатки. Всё это происходило рвано и быстро, словно в старом немом кино, где плёнка прыгает и трещит.