Аида вдруг впала в транс, она просто стояла и смотрела это странное кино, не двигаясь с места.

— Да помоги ты мне, — крикнул зло Олег и сунул в руки Тимошку, который мешал ему упаковывать вещи и остатки еды.

Аида всё понимала, но почему-то не могла пошевелиться, даже когда мальчик вывернулся и скатился с её рук на землю.

Они бы не успели собрать всё, как положено, даже если бы Стас доверился своим предчувствиям и скомандовал сборы на час раньше. Потому что…

— Е… твою мать! — крикнул кто-то (кажется, это был Алексей) в нарастающем, странном, пока ещё далёком гуле.

Все застыли, не в силах оторвать взгляды от разворачивающейся перед ними картины.

Часть отдалённого от их палаточного лагеря склона с изумрудной свежей травой покрылась серповидными трещинами. Они стекали по нему, раздвигая вставшие на пути деревья, легко разрывали могучие стволы. Затем от склона отделилась огромная масса — мешанина из всего, что росло там, она казалась неповоротливой, но только сначала. Скорость её движения нарастала. Раздался хлоп, когда весь этот кусок земли сполз в воду. А на месте яркого травяного ковра осталась лишь бурая рваная рана. Глубокая впадина с отвесными стенами, внизу которой ещё размывалась грязными водоворотами часть грунта, только что пропавшего под водой. По краям впадины виднелся «пьяный лес», согнутые в разные стороны стволы деревьев.

Аида схватила выскользнувшего сына за маленькую ладошку, присела, уже окончательно перестала воспринимать реальность. Будто не существовала в этом моменте времени и пространства, сметённая не физически, но эмоционально вздыбившейся и обрушившей стихией. Было что-то невероятное, до полного ужаса великолепное в этом процессе, и она, забыв обо всём, смотрела и смотрела в одну точку. Туда, где только что прошёл оползень.

— Аида, твою мать! — кто-то схватил её за руку, рванул сильно и больно, выбивая из состояния транса. — Он идёт несколькими волнами! Бежать! Нужно бежать!

Во внутреннюю, наполненную ужасом тишину Аиды резко ворвались звуки. Матерись мужики, взвизгивали женщины, орали дети. Она осознала, что в руке больше нет Тимошкиной крошечной ладошки. Судорожно завертела головой, ещё надеясь, что он где-то рядом. Но мальчика не было.

— Олег! — Аида завизжала дико и страшно, на грани ультразвука от нечеловеческого животного страха, который вбил вату в её ноги, — Олег! Тимошка! Где Тима⁈

Олег вместе со Стасом быстро и споро кидали вещи в небольшой катер, доставивший их на этот, ещё совсем недавно благословенный, райский уголок, который на глазах превращался в адский кошмар. Муж обернулся, увидел перекошенное ужасом лицо Аиды. Он что-то негромко сказал Стасу и спрыгнул за борт. По колено в воде, разбрызгивая прозрачные капли, рванул к жене.