— Ага, — Яська незаметно (как ей казалось) смахнула высыхающие слезы, — по всем стенам — руны и черепа. Или чёрные квадраты, как у твоего… этого… как его…

— У Честера Ли, — догадался Ларик с полуслова. — Ты имеешь в виду «blackout»…

Он опять прищурился на заходящее солнце.

— Только нет. Обещаю: как бы мне ни хотелось внести что-то своё, я сделаю ремонт в твоём стиле. Хочешь, в стиле супер-модели?

Яська покачала головой и смущённо призналась:

— Я отклонила предложение. Знаешь, Ларик, я поняла, что мне совсем этого не хочется.

Ларик вытаращил глаза:

— А что тогда?

— Я… Я пойду в медицинский. Хочу вернуться сюда специалистом и работать с Алиной.

— В морге и с трупами⁈ — глаза Ларика уже просто вылезли из орбит.

И имени Алины он до сих пор спокойно слышать не мог. Кажется, они теперь неприятели на всю оставшуюся жизнь.

— С несчастными жертвами.

— И как ты им сможешь помочь? — язвительно спросил друг. — Жертвам-то, поди, уже вообще всё равно.

— А их близким совсем нет. Всегда нужно восстанавливать справедливость. Выявлять истинное из-под наносного. Проявлять реальность из иллюзий и галлюцинаций.

— О чём ты?

— Алина, между прочим, — Яська, несмотря на некоторую пафосность момента, рассмеялась, — обложилась психологическими книгами о фобиях. Она пытается вывести теорию, что у каждого человека есть свой пунктик, завязанный на глубинном патологическом страхе. И умение их просчитывать поможет ей в работе. Но мне кажется, она, впечатлённая этим нестандартным, с её точки зрения, преступлением, пытается найти фобию у себя. Какая-то очень личная заинтересованность в ней явно присутствует.

При упоминании об Алине Ларик сразу потерял интерес к разговору. Яська опомнилась и попыталась вернуть непринуждённую беседу в прежнее русло:

— В общем, говоря твоим языком, я научусь распознавать самый тщательно замаскированный рисунок прошлого. Мастерски выявлять любой cover up. Какая бы красивая картинка ни лакировала старую боль.

— И зачем? — в общем-то, Ларик на самом деле уже знал ответ, и вопрос прозвучал очень риторически.

Яська не ответила, но подумала о том, что тщательно спрятанное и похороненное прошлое может прорваться в любой момент. А прорвавшись, ударить по человеку и его окружению с особо жестокой силой. И чем раньше выявишь эту опасность, тем менее болезненно распрямится туго затянутая пружина.

А Ларик… Ларик хотел ещё что-то сказать, и может даже очень ехидное, но неожиданно увидел, как заходящее солнце красит выцветшие до бледной голубизны синие волосы Яськи в совершенно фантастический цвет.