«Что он делает?» — подумал Даня, словно и в самом деле принимал ошибку зрения за реальность. Проявленная галлюцинация вдруг приподнялась на хвосте и начала кружиться, забавно перебирая лапками. «Это он для меня танцует что ли?», — Даня совсем не умилился, а, наоборот, испугался. Что-то, приковавшее его взгляд к татуировке, так и не отпускало, заставляло с содроганием наблюдать за этим скорпионьим танцем.

Мужик-Форд, не переставая давать указания по Даниному мобильному, с удивлением заметил, как владелец телефона уставился с жутким видом на свою руку. Что-то в этом сосредоточенном беспомощном взгляде насторожило Форда, но тут его собеседник на другом краю связи сказал какую-то глупость, и мужик заорал на него, забыв о странном поведении Дани.

Тот же продолжал смотреть на скорпиона, который кружился всё быстрее и быстрее. Мелькали лапы, вдруг выросшие в Даниных глазах до огромных размеров, и сама татуировка, которая уже казалась чем-то жутким, чего не бывает и в природе, становилась все больше и больше прямо на глазах.

— Это неправда, — прошептал Даня скорпиону. — Ты — это неправда. Нет, нет и нет.

Скорпион остановился на мгновение, как-то хитро (Даня мог поклясться в этот момент, что именно так) посмотрел на него, опустился на все конечности и угрожающе поднял хвост.

— Что ты собираешься… Что⁈ Нет!!!

Скорпион вонзил хвост в руку Дани. Это было настолько больно, ощутимо и реально, что парень не мог сдержать крик, прокатившийся небольшим, но упругим мячиком по крышам измождённых авто. Из окон высунулись люди, кто-то выскочил из машины.

Забираясь всё глубже, в тело Дани стремительно просачивался яд. Там, где проходила эта волна, органы набухали, раздувались, теснили друг друга, выталкивали прочь. По руке взад-вперёд бегал, задорно подняв хвост, маленький скорпиончик, то ныряя внутрь затейника, то выскакивая наружу. Ему явно доставляло удовольствие бороздить тело.

Наконец он остановился и произнёс:

— Ну ты чего? Иди смелее. Иди за мной. В вечное одиночество, которое не будет причинять муки. Ты им будешь наслаждаться.

Затем он прибавил зловеще:

— Наверное…

И скрылся теперь уже в навсегда дебрях затухающего разума. Даня уходил в свой последний путь одиноким. Среди толпы прижатых друг к другу людей в железных коробках.

Форд, ещё несколько минут назад хохотавший над Даниными шутками, увидел, как балагур двумя руками схватился за горло. Лицо резко набухало отёком. Набрякли веки, повисли щеки, распухли губы, вывалился язык, уже не помещающийся во рту.

Парень попробовал что-то сказать, но голос его сипел. Невозможно было разобрать ни единого слова. Ещё через мгновение Даня, потеряв равновесие, большой безвольной куклой свалился на капот машины, скатился по гладкому боку авто и упал.