— Ты меня так напугала!

Яська повернула голову и увидела тётку, которая сидела на краю кровати — встревоженная, готовая каждую секунду вскочить и бежать. Но куда?

— Пить хочешь? — рука поднесла к Яськиному лицу стакан прозрачной воды. Запотевший, даже на вид приятно прохладный.

Она кивнула. Подняла руку и взяла стакан. В голове всё ещё плавали в непривычной слабости обрывки размякших мыслей.

— Что случилось? — спросила встревоженную Аиду.

Она помнила, как в руку вонзилось что-то холодное и острое, а потом улица закружилась, сжимая вокруг Яськи темноту. Или наоборот? Сначала тронулись с места домишки, а потом прохладное жало впилось чуть выше локтя?

— Ты в обморок грохнулась, — ответила та. — Прямо посреди улицы. Хорошо, что твой друг был рядом… Этот… Герман, кажется.

— Почему ты до сих пор не можешь запомнить его имя?

Аида пожала плечами:

— А я должна?

Она приняла пустой стакан, когда Яська напилась.

— Иду, смотрю: вы разговариваете, а потом ты на землю оседать начала. Я тут же скорую вызвала. Сказали: обморок. Как себя чувствуешь?

— Да ничего так, — ответила Яська.

Потом немного подумала, прислушиваясь к своим ощущениям, и почти радостно призналась:

— Я первый раз в жизни падаю в обморок!

— И чему ты радуешься? — тётка с облегчением рассмеялась.

— Ну как же! — торопливо пояснила Яська. — Все нормальные девочки должны хоть раз в жизни упасть в нервный обморок. Это как посвящение в нежные барышни. Я-то до сих пор думала, что со мной не так? А оказывается, в глубине моей сущности всё-таки есть что-то от нежной барышни.

— Барышня ты моя, — Аида с нежностью погладила её по голове. — Да разве дело в обмороках? Дело в том, что ты ведёшь себя так, словно всё ещё не перешагнула порог половой зрелости.

— Ага, — согласилась Яська, — мама тоже всегда говорит, что я очень инфантильная. Никак не могу расстаться с детством.

— Ну, — сказала уже совсем весело Аида, — это у вас семейное. Твоя мама тоже… Та ещё затейница.

Яська приподнялась на локтях:

— А где Гера?

— Как скорая приехала, он тут же убежал. Удостоверился, что с тобой всё в порядке, и умчался. Сказал: неотложные дела.

Яська вспомнила последнее, промелькнувшее у неё в глазах перед обмороком: что-то блестящее в руке у Германа. Но решила пока ничего не говорить Аиде. И эти его зловещие слова…

— Ясь, — тётка посмотрела на неё серьёзно. — Они сказали, что это пустой желудок плюс голову напекло, но мне всё не кажется таким уж очевидным. Ты бы осторожнее вела себя сейчас. Руки тщательно и часто мой, не хватай всякую шнягу в забегаловках. И фрукты… Будь внимательней, ладно?