— Где мы?

— А ты не узнал? В доме моего отца. Мы вернулись к моему истоку. Ментов здесь нет. Никто нас не потревожит. Удивительное дело, я думал, что никто не помнит о Обществе Духовных Садовников. Что о его деятельности помнил только мой отец. Остальные все умерли. И тут появляешься ты со своими расспросами. Я всегда был против ветки на теле, слишком приметно, но отец говорил, что это очень важный элемент.

Тут мы подошли к самому важному вопросу. К цепочке духовного наследия, которая связала девятнадцатый век и двадцатый.

— Твой прадед и отец убивали в двадцать девятом и пятьдесят четвертом? — спросил я.

— Они не убивали. Они отсекали лишние ветви. В двадцать девятом начал прадед, ты все верно сказал, но потом пошли аресты и люди стали пропадать. Он лишился работы. Сам был под угрозой ареста. Многих тогда забрали. Потом война. И многие гнилые ветви были уничтожены. Но потом все возобновилось. Гниль стала распространяться. И отец тогда взялся за работу. Но не успел ее довести до конца. Хотя разве может ли быть конец в этой сложной работе. Миссия Садовника без остановки следить за садом. В этой работе не может быть перерывов, выходных, отпусков. Когда отец понял, что умирает, он передал мне свои знания. И я продолжил его дело, как только оказался к этому готов.

Бельский был уверен, что я не выйду живым из этого заброшенного дома, и поэтому разоткровенничался. Слишком много всего у него было на душе, а выговориться некому. Он был убежден в том, что исполняет важную миссию на Земле. Исключительную миссию, которую никто кроме него исполнить не может. И его очень задевало, что никто не может оценить это, воздать ему по заслугам, признать его исключительность.

Я никогда раньше не сталкивался с такими людьми. Мы штурмовики по большей части люди простые. Среди нас нет ни религиозных фанатиков, ни даже тех, кто четко понимает, зачем мы воюем. Но у Бельского была простая и сложная философия одновременно. Простая в том, что они на мгновение не сомневался в правдивости своей философии.

— Общество Духовных Садовников образовали трое научных сотрудников университета. Кречетов, Боков и Садовников…

Об этом мне уже успел рассказать профессор. Этих трех власти закрыли на несколько лет, дав реальные тюремные сроки, хотя никакого преступления они не совершали. Убийство совершил один из учеников доцента Кречетова Борис Вольнов. Но власти решили, что идеология Общества может быть опасной и лучше на время изолировать ее носителей. А пока они сидят многое изменится. Сами философы одумаются и исправятся.