Затем он подробно рассказал мне, о чём побеседовал с Лидочкой Папиной. Сообщил и свою догадку о том, где именно девчонка угодила под машину — там, в «моём» будущем. Дед предположил, что Папина попросту поленилась дойти до созданного два года назад около школы пешеходного перехода («поспешила»). Девчонка, наверняка, рванула через дорогу около ворот школы: там, где между полосами движения росли на узком бульваре пышные голубые ели.

— … Больше у неё такого желания не возникнет, — пообещал дед Женя. — Я об этом, Санёк, позабочусь. Обещаю. Через часик наведаюсь к её родителям. Так что вечером Лидочку Папину ждёт неприятный сюрприз. Не сомневаюсь: этот сюрприз пойдёт ей на пользу. Отцовский ремень, Санёк, — это хорошее лекарство. Он и не от такой дурости вылечит. Поможет и на этот раз.

Дед Женя хмыкнул — диванные пружины под ним тихо скрипнули.

Перед балконной дверью (за спиной у деда Жени) бесшумно покачнулась от сквозняка тюлевая штора. Гитара в Ромкиной комнате взяла паузу. Но тишина не наступила: кричали птицы за окном, дребезжали проезжавшие по шоссе автомобили.

Я откинулся на спинку кресла, посмотрел на деда и спросил:

— Дед, ты хоть раз пожалел о том, что изменил будущее?

Дед Женя покачал головой.

— Ни разу, — ответил он.

Я приподнял брови.

— Считаешь, что все изменения были к лучшему?

За стеной комнаты вновь напомнила о себе Ромкина гитара. Я подумал о том, что зазвучавшая мелодия мне знакома. Вот только её название я не вспомнил: много десятков лет прошло с тех пор, как я разучивал подобные музыкальные композиции.

Дед Женя покачал головой.

— Санёк, я этого не говорил. Больше того: я уверен, что в этом новом будущем лучше стало далеко не всё. И не для всех. Но иначе и быть не могло. Ты правильно тогда сказал: у каждого из нас своё «хорошо». Иногда то, что «хорошо» для одного, «плохо» для другого. Это нормально. Такова жизнь. Но я не сомневаюсь, Санёк, что это, нынешнее будущее, лучше предыдущего.

Евгений Викторович тряхнул головой.

— У меня ведь тоже, Санёк… многое в этом новом будущем изменилось. В лучшую или в худшую сторону — это как посмотреть. Мой Вася… тот Вася, которого убили во Вторую гражданскую… так и не родился. Его мать вышла замуж за другого человека. За хорошего человека. Но не за меня. Хорошо это или плохо, Санёк? Не знаю. Зато я женился на твоей бабушке.

Дед Женя посмотрел в сторону серванта.

— Мы с твоей бабушкой прожили хорошую жизнь, — сообщил он. — Воспитали детей, увидели внуков. Стоило это того, чтобы мой сын из прошлой жизни так и не появился на свет? У меня нет на это ответа, Санёк. Я ведь Васю так и не забыл. Да и дочь… тоже. Что такое хорошо и что такое плохо? Не уверен, что знаю это. Но я уверен в том, что ни о чём не жалею: всё сделал правильно.