А ведь я за всеми треволнениями даже не вспомнила про Роберта. С адвокатской конторой «Вилинж, Стоун и партнёры» меня связывали тесные отношения: именно по просьбе Роберта я в первый раз выступила на суде как «свидетель с особыми способностями». Да и потом за всеми экспертизами Роберт, как старший партнёр, обращался именно ко мне.

— Удачно, что вы мне об этом напомнили, — улыбнулась я почти искренне.

— Мисс Стокс, боюсь, вы недооцениваете опасность, которая вам грозит, — сказал он и открыл передо мной калитку в невысокой кованой ограде.

Оказалось, что дорога к дому госпожи Финч заняла меньше пяти минут. Две пожилые дамы уже прошли внутрь, следуя по дорожке, обрамлённой зелёным бордюром из низких кустов самшита. Вокруг радовал глаз свежеподстриженный газон с редкими цветниками, где яркими мазками красовались георгины и лаватера.

— Господин Роудс, я уже всё вам сказала, — на пороге дома его тётушки скандалить не стоило так же, как и в саду убитой Джорджины.

Но выдержка давалась всё труднее.

— Понимаю, как вас бесит наша встреча, подстроенная двумя старыми перечницами, — неожиданно усмехнулся адвокат. – Но и из этого можно извлечь выгоду, особенно в сложившихся обстоятельствах.

Мне, уже поднявшейся на крыльцо, пришлось посторониться, чтобы Роудс открыл дверь. На какой-то момент он оказался непозволительно близко, но в моём состоянии это даже помогло. Злость придавала сил, а они мне в этот день точно не помешают. Поэтому я ничего не ответила и шагнула вперёд.

Внутри было по-настоящему уютно. Воздух в небольшой прихожей отдавал свежестью и лёгкой лимонной ноткой, на вешалке висели зонтик и хозяйский плащ. Проходя в гостиную, откуда звала госпожа Финч («Олли, мисс Стокс, мы здесь»), я заметила плетёные короба с разными овощами на подходе к кухне и разложенные для сушки соцветия лаванды, которые издавали свой неповторимый аромат. В маленькой проходной комнате находился старинный буфет с фарфоровыми сервизами, на верхней крышке которого стояли аккуратно подписанные баночки с вареньем, будто хозяйка уже не доверяла собственной памяти.

В гостиной на диване уже сидела Гортензия.

— Проходите, мисс Стокс, располагайтесь, — радушно предложила одуванчик Финч. – Олли, поухаживай за нашими гостьями.

— Мисс Стокс, мисс Элвуд, налить вам вишнёвого эля? – адвокат тут же перехватил инициативу.

— Нет, — отказалась Гортензия, и я поддержала её решение, незаметно оглядываясь по сторонам.

Пол был покрыт солидным ковром с геометрическим узором, а стены – обоями в нежно-кремовую полоску. В углу тикали напольные часы в высоком деревянном корпусе, отмеряя секунды с той спокойной неспешностью, какая бывает только в домах, где никто никуда не торопится. У кресла на высокой ножке стояла торшерная лампа с бахромой, в другом углу у окна – этажерка с книгами и множеством рамок с семейными портретами.