— Госпожа Финч, мне нужен связной артефакт, — напомнила я о главной цели своего визита.

— Да, конечно, — кивнула она, — Олли, проводи мисс Стокс, а я пока распоряжусь на кухне.

— Нет-нет, — замахала руками мисс Элвуд, — мы сыты, ни в коем случае!

Но слушать её никто не стал. Хозяйка уже упорхнула на кухню, а я пошла за Роудсом. Артефакт находился в следующей комнате, обставленной в том же милом полудеревенском стиле, в котором Роудс смотрелся так же чужеродно, как и я. Он вручил мне новенький беспроводной артефакт и указал на кресло с большой мягкой подушкой.

Следующие четверть часа я разговаривала с Присциллой и Эшем. Оба возмущались полицейским произволом и требовали немедленно вернуться в Экстон-Холл. Но хуже всего было то, что беспокоились они не обо мне, а о Гортензии. В ответ я пообещала никогда больше не иметь дел с их любимой тётушкой. К тому же та сидела в соседней комнате, потому высказывать претензии относительно пристрастия мисс Элвуд к сводничеству я не могла. Но, как верно сказал Оливер Роудс, из всего надо извлекать выгоду: неплохо на волне сочувствия отжать у Эша машинку братьев Левандо на целую неделю, и у меня это получилось.

Когда я вернулась, госпожа Финч звала всех в столовую.

— Кухарку я отпустила – праздник же, — объявила она, — так что позаботимся о себе сами.

На столе уже стояли тарелки и большая супница, и я неожиданно поняла, что после дегустации черничных пирогов и трагедии в доме их королевы совсем не повредит добрая порция супа из бараньей ноги, как подсказывал мой нос. Даже несмотря на летнюю жару.

— Бедная мисс Стокс, — вздохнула госпожа Финч, разлив каждому густого ароматного варева, — и бедная Джорджина. Я до сих пор не могу прийти в себя.

— Успокойся, тётя Милдред, не принимай всё так близко к сердцу, — сказал Роудс с искренней, если это для него возможно, заботой.

— Вы хорошо её знали? – спросила в тот же момент Гортензия.

Моим вкладом в разговор был стук ложки по тарелке.

— Мы познакомились, когда Джеймс привёз её из какого-то северного городка, — ответила наша хозяйка. – Милая девочка, которая пекла изумительные черничные пироги. Она сразу покорила его сердце. Да и сердца наших горожан тоже. Неужели прошло больше двадцати лет?

Пик-Вотерс? Так, кажется, убитая сказала полковнице Фицджеймс, когда упоминала про общую для них обеих школу для девочек.

— Ты говоришь, тётя, что все её любили? – небрежно уточнил Роудс. – Никаких трений с соседями, никаких завистниц и недоброжелателей?

— Я об этом ничего не слышала, дорогой, — ответила госпожа Финч.