— К рагу с бараниной, леди, — говорила кухарка, — нужно…

Внезапно её голос отдалился, я словно попала в странный воздушный пузырь, в котором существовали только потрясающие тёмно-синие с уникальным налётом ягоды черники, подобные прекрасным чёрным жемчужинам гигантского размера. Они лежали в плетёной корзинке, стоящей на столе, дивно пахли и, видимо, только что попали на кухню прямиком с куста.

Я немедленно представила их в начинке пирога, а потом и сам пирог, но тут прямо в ухо проорали:

— Джесс, да что с тобой?!

Я моргнула, и наваждение пропало.

— Со мной всё хорошо, — ответила я Присцилле, — а на десерт будет черничный пирог?

— Вот и я говорю, леди, что добру пропадать? Смотрите, какая спелая ягода, — немедленно вступила кухарка, — хотите, сделаю пирог, хотите, ягодные корзиночки.

— Черничное желе, — сказала подруга жалобно. — Мне надо сбросить лишний вес, а вы, госпожа Мисткок, что ни день, то пироги.

— Сделайте желе для леди, — по-хозяйски распорядилась я, — остальное – в пирог. И пожалуйста, не забудьте добавить лимонной цедры.

— Какой ещё цедры, я всегда кардамон и корицу кладу, — возмутилась кухарка.

Тут я осознала, что готова немедленно закатать рукава и доказать госпоже Мисткок, что лучший черничный пирог – с лимоном, испугалась чуть ли не до дрожи и затребовала ржаную горбушку для Гектора.

— Причерсы приедут к половине пятого, — бросила мне вдогонку Присцилла, когда я торопливо, стараясь не смотреть на корзинку с черникой, уходила из кухни.

Конюшня в Экстон-холле — не просто конюшня, а целый комплекс: двенадцать просторных денников с автоматическими поилками, левада для выгула и даже небольшая ветеринарная комната. Дорогие кожаные сёдла висели на специальных стендах, уздечки — на отдельных крючках с табличками имён лошадей. В углу стоял ящик с яблоками и морковкой — угощение для любимцев. Здесь пахло сеном, лошадиным потом и немного старым деревом. Всё было добротным, дорогим, но не кричащим — чувствовалась рука хозяев, которые любили лошадей, а не просто держали их «для статуса».

Заглянув в ворота, я расслышала приглушённое ржание и ритмичное шуршание соломы под копытами. Нормальные, понятные и знакомые звуки и запахи. Как я по ним скучала!

— Мисс Стокс, доброго дня, — поздоровался со мной конюх Митч, коренастый мужчина лет тридцати пяти, с обветренным лицом и вечно взъерошенными рыжими волосами. — Я уже всё подготовил, Гектор почищен, расседлан, ждёт вас.

— Спасибо, Митч. — я улыбнулась. — Вы всегда на высоте.

— Стараюсь, мисс, — он приподнял воображаемую шляпу. — Только смотрите, поле грязновато после ночного дождя. Не гоняйте его слишком сильно, он полгода без дела стоял.