— Теперь это уже не тайна, — вздохнула я, припомнив инспектора Бассета, — госпожа Вудстон хотела сообщить мне какой-то секрет, но не успела. Вы не знаете, о чём могла бы идти речь?

Над столом повисла напряжённая пауза.

— Даже если бы и знал, то не сказал бы: мой долг – хранить тайну исповеди, — строго ответил преподобный.

— Так она не успела ничего сообщить? – спросила Энн Причерс безразличным тоном.

Лицом она владела ничуть не хуже брата, но голос едва заметно дрогнул. Что-то было между ней и Джорджиной, что-то такое, о чём никто не должен был узнать. Но сейчас, в присутствии племянницы, брата и остальных расспрашивать бесполезно.

Мне нужно встретиться с ней без свидетелей.

— Увы, ничего по делу, — покачала я головой.

— Всё это так ужасно, — Гортензия отставила пустую вазочку, где не осталось и следа черничного желе. – Джессика, я чувствую потребность проститься с бедняжкой Джорджиной. Мы должны непременно побывать на её похоронах.

— Непременно, — кивнула я. – Преподобный, где состоится прощание?

— В доме Вудстонов, — не удился вопросу тот. – У нас не в моде обычай устраивать публичные церемонии.

— В Хейстауне нет своего похоронного бюро, — пояснил мне Эш в ответ на недоуменный взгляд.

Это было удачно.

— В таком случае, господин Причерс, могли бы мы оставить свой мобиль у церкви? Или возле вашего дома? Ни к чему обременять несчастных Вудстонов лишними заботами.

— Конечно, — согласился он. – Где и как вам будет удобно.

После обеда гости явно заторопились домой, но Присцилла не собиралась отпускать Милли без подарка. Победительнице конкурса она вручила прелестную шкатулку для письменных принадлежностей и изящное самопишущее перо. Девочка обрадовалась им куда как больше, чем фарфоровой вазе накануне.

— Вы балуете мою дочь, миледи, — с укоризной сказал ей преподобный.

— Я не так давно сама была школьницей, — мило улыбнулась Прис, — и помню, как нужны мне были шкатулка и перо.

Эш проницательно подозвал Клариджа, и вскоре господин Причерс тоже был одарен самопишущим пером. Гораздо более дорогой марки, кажется, даже с золочением и корпусом из тёмно-зелёного полудрагоценного змеёвника.

Тут возражений не возникло, и семейство преподобного покинуло нас почти в благостном состоянии. Почти, потому что Энн Причерс, улучив момент, когда все были заняты сравнением перьев отца и дочери, еле слышно прошептала:

— Спросите у госпожи Финч про Патрика Вудстона.

Когда мы обсуждали это с Эшем и Присциллой, выпроводив Гортензию отдыхать после тяжёлого дня с будущим четырнадцатым лордом Экстоном, я уже решила, что съезжу к госпоже Финч завтра. Её племянник, в отличие от меня, должен вернуться в столицу к началу рабочей недели, так что встреча с ним не грозит. А поговорить с «тётей Милдред» необходимо. Даже если мисс Причерс просто хотела отвести от себя внимание.