Разве что бессердечный сухарь и циник смог бы отказать в такой просьбе постороннему человеку.

— Госпожа Вудстон, мы с мисс Элвуд очень спешим, она обещала лорду Экстону вернуться к обеду, — я сделала последнюю попытку.

— Тогда давайте оставим всё тут, как есть, и поговорим в доме прямо сейчас, — тут же предложила она.

Но поговорить прямо сейчас нам, конечно же, не позволили. Сначала мэр Малверсток громогласно позвал всех гостей угоститься конкурсными пирогами, и мы вместе с присоединившимися Гортензией и супругой полковника Фицджеймса встали на подхвате у Клариджа, раздавая каждому желающему свежезаваренный травяной чай. Потом господин Вудстон пригласил судей, организаторов и семейство Причерсов, заслуженно победивших в соревновании, немного отдохнуть в доме, пока горожане доедали пироги. По дорожке, ведущей от лужайки прямо ко входу на застеклённую террасу, мы вместе с Гортензией, мэром и самой хозяйкой покинули веселящихся гостей.

В доме чувствовалась хозяйская рука: размеренная, предсказуемая, без резких движений. Всё было на своём месте, как в отменно поставленной пьесе, где каждый предмет реквизита играл свою особенную роль. На террасе с неварренскими окнами от пола до потолка, задрапированными тяжёлым шёлком цвета слоновой кости, стоял накрытый стол, в центре которого располагалась хрустальная ваза со свежими фрезиями.

Вазы, вероятно, были особой любовью госпожи Вудстон. Стеклянные, фарфоровые, фаянсовые, с вензелями и без – они занимали все свободные поверхности: низкие консоли вдоль боковых стен, открытые полки, верхнюю крышку небольшого буфета.

— О нет, — театрально громко простонал мэр Малверсток, — пощадите, я до вечера не смогу съесть ни кусочка!

— Зато мы поедим с удовольствием, — оживлённо заметила супруга полковника Фицджеймса, — черничные пироги – это прекрасно, но мой муж любой выпечке предпочитает мясо.

Полковник, загорелое лицо которого с широкими бровями и резкой морщиной над переносицей я как следует смогла разглядеть только сейчас, энергично кивнул.

— Он просто не пробовал черничный пирог Джорджины, — приобняв госпожу Вудстон за обширную талию, возразил господин Вудстон.

— Джуна, милая, — широко улыбнулась подруге та, — и вы, полковник, садитесь за стол, сейчас вам подадут отменный ростбиф.

— А нам, пожалуйста, мятного чаю, — мягко сказала Гортензия, — и… я бы хотела ополоснуть руки.

— Конечно, мисс Элвуд, — подхватилась хозяйка, пойдёмте, а потом вы с мисс Стокс обязательно должны взглянуть на новый узор, которым я вяжу скатерть из эльфийского шёлка.