— Вот оно, — с едва уловимой досадой ответила та, беря в руки корзинку со стола, — только прошу, осторожней: шёлк такой скользкий и петли очень легко спустить.
— Ах, ну какая же прелесть, — госпожа Фицджеймс схватилась за вязание, невесомой паутинкой выползавшее из-под крышки. – Джорджина, ты не перестаёшь меня удивлять.
— Дорогая, кажется, ты забыла, что у меня всегда было отлично по домоводству в нашей школе для девочек в Пик-Вотерсе, — делано вздохнула хозяйка дома, — а вот я помню, что ты всегда любила готовить больше, чем вязать.
— Время идёт, все мы меняемся, — серебристо засмеялась полковница, откинув с лица белокурый локон, — нет, вы только взгляните, какой тонкий узор!
— Невероятно, — в кабинете хозяйки дома появились Гортензия и госпожа Финч, которые обе сразу потянули руки к будущей скатерти.
Вслед за ними робко заглянула юная мисс Причерс, подталкиваемая своей тётей Энн.
— Патрик, а вы не покажете мне — начала было я, но тут Гортензия развернула уже связанное полотно (скатерть была не иначе как на обеденный стол на двенадцать персон, а то и больше) и сунула один конец мне в руки, велев придерживать спицу, чтоб не слетели петли.
— С радостью, мисс Стокс, но в другой раз, — ответил молодой человек и быстро исчез.
Я, чуть не запутавшись в эльфийской паутине, так и не поняла, чем вызвано его бегство. Хотя на его месте я бы поступила так же. Я и на своём-то страстно хотела удрать от повышенного количества тётушек на квадратный ярд, но осталась, призывая всю свою стойкость.
— Великолепно, госпожа Вудстон, — восхищалась тем временем Гортензия, — где вы взяли этот узор?
— В новом журнале, — расплылась в улыбке довольная похвалой хозяйка, — разработка молодого дизайнера Эдуарда Глэма. Он просто гений, схема составлена идеально!
— У Глэма вышла новая схема? – вмешалась госпожа Финч. – Джорджина, почему ты молчала?
— Милли тоже связала салфетку Глэма из предыдущего журнала, — тихо, но очень гордо поведала дамам Энн Причерс.
Все дружно переключились на победительницу конкурса черничных пирогов и стали хвалить талант юной Милли.
Выпитый чай категорически просился наружу. В конце концов я всучила спицу и конец вязания дочке священника и тихо выскользнула из комнаты в надежде наткнуться хоть на слуг, хоть на Патрика. В некоторые моменты даже хорошо воспитанная девушка перестаёт думать о приличиях и начинает требовать обыкновенного удобства.
Уборная нашлась в конце длинного, обшитого деревянными панелями коридора, куда я попала из холла. И совершенно не удивилась, что даже тут на консольном столике стояла миска с душистым горошком. Дверь из некрашеного дуба с матовой стеклянной ручкой открывалась в небольшое, но светлое помещение, выходившее единственным окном в нарочито запущенные заросли дикого шиповника. Я с облегчением шагнула за ширму из лакированного ситца с никайскими драконами, которая скрывала белый фаянсовый унитаз с бачком под потолком. Здесь в провинции до сих пор отгораживали вотерклозет от раковины, впрочем, я отметила это лишь краем глаза, сосредоточившись на более важном деле.