— Что случилось? — они поднялись на второй этаж к кабинету физики. До урока еще оставалось десять минут.

Валик быстро глянул на парту Светы. Девочки еще не было. Его сердце забилось сильнее. Он тревожился за нее. За то, что она могла не так понять, точнее, переиначить все то, что вчера случилось. Ведь если хорошенько разобраться и подумать, трезвый взгляд говорил, что это он, Валик, мог все это подстроить. Поджечь этот киоск, привести туда девушку, заготовить видео с горящим киоском, которое скачал с Ютуба — кто там в темноте будет разбираться, похоже или нет, — а потом броситься на помощь. И все это ради того, чтобы произвести на нее впечатление.

И тогда получается, что никакой он не герой, а самый настоящий преступник.

И турник… подпилил тоже он.

Валик зажмурился. От осознания этой простой и ясной мысли ему стало плохо. Как это называется? Бритва… Обамы? Нет… Оккама… да, классная Татьяна Михайловна любила вспоминать к месту и не к месту этого Оккама. «Самое простое объяснение и есть самое вероятное, — говорила она. — Не забывайте об этом. Это сильно упростит вам жизнь».

— Ну вот… — Валик открыл глаза. — Все ясно.

— Ты слушал, что я тебе говорю? — Олег поднял глаза, и Валик увидел, что они красные.

— Э… прости, я…

— Маму забрали вчера в скорую. Я тебе писал. А ты не ответил.

— Олег… извини. Я… — Валик не нашелся что ответить.

— Да ладно… — друг немного постоял, что-то обдумывая. — Я же знаю, ты со Светой был. Не до меня. Пойдем в класс. Сейчас будет звонок.

Мимо нарочито медленно прошла физичка — Алла Викторовна. Она бросила на мальчиков строгий взгляд, потянула широкими ноздрями воздух. Не учуяв «аромата» вейпа, она легонько кивнула, остановилась, перебирая пальцами ключи на кольце, потом вошла в класс.

— Что с мамой? — тихо спросил Валик.

— Не знаю. Подозрение на инфаркт. Я был дома, когда ей вдруг стало плохо. Отец на работе, в институте. Если честно, я так испугался…

— Представляю.

— Вызвал скорую, нашел в аптечке нитроглицерин… ей было так больно…

— Ужас… — Валик побледнел и взял друга за руку. — Прости, что я…

— Нет, ты-то что… Папа почти сразу приехал, но ее уже забрали. Сегодня утром он звонил в БСМП, состояние тяжелое. Он мне сказал, что маме лучше, но я слышал голос врача в трубке. Он мне соврал.

В уголке глаза парня показалась слезинка. Олег быстро ее смахнул.

Он вдруг прямо посмотрел на друга.

— Мне нужна твоя помощь.

Валик не сразу понял, но когда до него дошло, по спине побежали мурашки.

— Олег… ты…

— Я знаю, что… так нельзя. Но я ничего не могу с собой поделать. Мне надо знать. Могу ли я чем-то помочь. Может быть, можно еще что-то сделать. Или…