— А поехали! — он сощурил глаза, начиная испытывать к этому странному подростку что-то вроде уважения. — Заодно и поговорим в прохладной обстановке.
Прозвучало двусмысленно, но Валик лишь кивнул:
— Заодно и поговорим.
Глава 22
До отдела было рукой подать, однако подполковник выбрал какой-то уж совсем окружной путь. То ли чтобы испытать подростка, то ли чтобы напугать его, то ли он и сам не понимал, что делать дальше. Он, конечно, был хозяином в своём участке, однако и у него имелись недоброжелатели, которые только спали и видели, как убрать жёсткого и несговорчивого стража порядка подальше с глаз долой.
Валик со скучающим видом поглядывал в окно УАЗика. В машине ожидаемо было ещё жарче, чем на улице — прямо-таки душегубка. Полицейский ни слова не проронил, пока они петляли по закоулкам. Только курил как паровоз и изредка бросал косые взгляды на Валика.
Наконец, видимо разуверившись в том, что Валик от страха начнёт говорить и просить пощады, он причалил прямо к дверям старой двухэтажной постройки, вытянувшейся вдоль улицы.
Облупившееся здание выглядело неважно. С левой стороны виднелись ворота внутреннего двора — там же находился местный вытрезвитель. В тот самый момент, когда служебный автомобиль замер возле отдела, ворота приоткрылись и оттуда показался тщедушный мужичонка. Прикрывая рукой глаза от слепящего солнца, он, покачиваясь, как медведь после долгой спячки, выполз наружу и, махнув рукой что-то говорившему ему сержанту, пошёл вдоль серой потрескавшейся стены.
— Приехали, — буркнул Куроносов. Он, видимо, уже и сам был не рад своему предложению.
Валик дёрнул ручку, выбрался из авто и аккуратно затворил дверь.
Возле окна дежурной скучала расфуфыренная женщина, от которой разило перегаром.
— Да выпустили его, иди встречай! — втолковывал ей раскрасневшийся капитан за исцарапанным стеклом.
— Только что вышел, беги, а то уйдёт! — подтвердил Куроносов.
— А-а! — завопила она, взмахнула руками и бросилась прочь.
— Товарищ подполковник… два часа мозги впаривает… где муж…
— Леонтьев, дай журнал сотрудников, — оборвал его Куроносов.
Дежурный застыл, словно эти слова содержали в себе какое-то заклятие, и только жёсткая трель телефона вернула его к жизни.
— Журнал? Так… а да… вот же он…
Он протянул в зарешёченное окошко потрёпанный талмуд, который распахнулся примерно посередине.
— Вот смотри… Так… 17 июля… Куроносов… приход… 7:45… уход… 20:18. Смотри вот тут! — его толстый, жёлто-коричневый от курева палец ткнул в строку с неряшливыми буквами. — И подпись моя, читай: «Кур…». — Моя подпись, Леонтьев?