Минуту Валик постоял, наблюдая за пустынным тротуаром, потом достал телефон, открыл социальную сеть и ввёл фамилию «Леонтьев». Через десять минут он нашёл человека с фотографией, очень похожего на того самого полицейского. Поиск по группам вывел его на барахолку, в которой состоял мужчина. Ещё пять минут — и он нашёл фото шуруповёрта с кратким текстом и телефоном.
— Алло. Вы ещё продаёте шуруповёрт «Макита»?
— Да, — ответил знакомый голос.
— А где можно посмотреть?
— Сегодня на дежурстве… на работе до семи. Если только после восьми вечера.
— Да, нормально, смогу подъехать.
— Записывайте адрес.
У Валика нечем было записать, и он сказал:
— Диктуйте.
Глава 23
Валик подумал, что не сможет запомнить адрес — все эти имена, фамилии, улицы в одно ухо влетали, в другое вылетали — без исключения. Но когда мужчина произнёс «Яблочная, 15», он подумал, что улица больно уж знакомая. На всякий случай нарисовал в уме огромное надкусанное яблоко и прямо на яблоке цифру «15». Такое точно не забудешь.
— Я подъеду после восьми.
— Ну… — в трубке послышался приглушённый рукой характерный треск и голос из рации. «Это точно он», — мелькнуло в голове. — Если вам не поздно… это частный сектор.
— Да, я знаю, где это. В саду за Звездой.
— Да, по Центральной до упора и направо.
— Спасибо, до встречи.
Валик закончил разговор. Сердце его гулко билось. На что он рассчитывал? Что хотел узнать и куда вообще лез?
На всякий случай он открыл карту и проверил. Действительно, дом находился на краю СНТ, почти на самом отшибе, возле огромного пустыря. Олег жил с другого края, и Валик надеялся, что они не встретятся.
Он вспомнил слова Куроносова-старшего: тот весь вчерашний день просидел в отделе из-за маньяка… Кто знает, может, этот маньяк обосновался как раз в этом СНТ? Все может быть…
От духоты мысли Валика наезжали одна на другую, и он с трудом мог отследить логическую связь. А может, и не было никакой связи? Может, всё это полная чушь и игра воображения?
— Ага, — сказал Валик. — Игра… — рука автоматически вытянула из кармана небольшую, буквально девять на двенадцать, цветную, но слегка смазанную фотокарточку, чем-то похожую на старый полароидный снимок.
С содроганием взглянул на него. И хотя изображение было нечётким, как бы снятым походя, и основные детали происходящего остались за кадром — от увиденного у Валика зашевелились волосы на загривке, а дыхание буквально замерло в немом крике. Ему стало нечем дышать. Руки задрожали так сильно, что снимок выскользнул из пальцев и, перевернувшись несколько раз в воздухе, спланировал на пыльный тротуар.