— Я знаю, когда ты умрёшь, — ледяным тоном повторил Валик.
Эти слова прозвучали в полной тишине. Даже птицы притихли в кустах. Скорее всего, просто совпало, но Олег ощутил, как по ногам заструился холод. Ему стало по-настоящему страшно.
Страшно не этих хулиганов, совсем нет… эти что, только побьют да и отпустят… нет… ему стало страшно совсем другого, того, чего он не мог понять, а только ощущал посреди этой отгороженной от всего мира поляны.
Какие-нибудь религиозные фанатики назвали бы это мистикой — зловещей, но мистикой, — и происходящее и правда было похоже на мистику. Но Олег был атеистом: к тому же отец-физик, на острие науки и всё такое, сформировал его взгляды.
Но… что это за прикол? Что значит, он знает, когда этот парень умрёт? Или Валик так «шутит», пытаясь выиграть немного времени? Все эти мысли пронеслись в голове дрожащего от ужаса парня. Однако Валику удалось на какое-то мгновение умерить их пыл и гонор. Он таки выиграл драгоценные секунды, и теперь Олег боялся пропустить сигнал друга — кивок, прикосновение руки, что угодно похожее на знак, что нужно бежать сломя голову, нырять в этот вонючий ручей, может быть, с головой, и нестись по нему до… С одной стороны, и Олег это хорошо помнил, ручей вытекал из-под заводских стен… но куда он, петляя несчётное количество раз, в конце концов приводил? Этого он не мог вспомнить, как ни старался.
Кажется, в классе пятом он как-то поставил себе невыполнимую задачу — дойти от отцовской работы по ручью до его конца. Но не одолел и двухсот метров: слишком густая чаща, наполненная странными звуками, шевелящиеся тени вокруг, зловонный запах сделали своё дело — он повернул назад и больше никогда не повторял этот опыт.
— Я зажарю твои кишки на этом костре… — скалясь, процедил бугай с шипящим дрыном. Его подельники замерли, выжидая, что будет делать главарь. Он не был слишком пьян, скорее наоборот, но в голове у него явно помутилось.
Валик стоял не двигаясь, переводя взгляд с экрана телефона на верзилу и обратно.
Наконец тихо — даже слишком тихо, как показалось Олегу — произнёс:
— Ты… ты умрёшь сегодня вечером. Ты упадёшь в колодец… и свернёшь себе шею. — Рука подростка поднялась словно в сомнамбулическом сне и указала куда-то за спину парню возле дерева.
Верзила застыл на месте, потом медленно повернулся туда, куда указывала рука Валика, и в этот момент Олег услышал четыре чётких буквы, которые буквально впились ему в мозг:
— Беги!
Глава 25
Валику часто снился один и тот же сон, и каждый раз этот сон прерывался — он вскакивал в холодном поту в тёмной комнате, озираясь, панически дыша. Сон был одновременно реальным до чёртиков и каким-то бесконечно далёким. Он не мог выразить это словами. Словно всё происходило где-то на другой планете, хотя место действия оставалось неизменным — тот самый заросший пустырь за гаражами позади секретного завода, на котором работал отец его лучшего друга. Работал физиком, хотя само это понятие — как можно работать физиком на заводе — доходило до Валика с трудом.