— Трава, как думаешь, Джакалик не расстроится, что я начал раньше?

Салмон вытащил пистолет. Приставил к голове ближайшего человека.

— Незабываемо! Обожаю это чувство!

Глухо рявкнул выстрел. Тело пошатнулось и рухнуло на пол.

Андрея перекрутило внутри. Одно дерево вспыхнуло до самой макушки. Осветилось пламенем и опало жирными хлопьями пепла.

— Здорово, да?

Психот захохотал.

— Хочешь попробовать? Давай, это потрясающе!

Новое видение опрокинуло Андрея. Лес горел. Деревья исчезали, пожираемые гневом психотов. Грядущее, ненаписанное, со всеми горестями, чудесами, надеждами распадалось. Пожар уничтожал завтрашний день людей, отбирая будущее и у самих психотов.

— Ну как знаешь. А я ещё одного замочу.

Салмон отвернулся, выбирая новую жертву.

Кровоточащая рана прозрения мучила Андрея. Он уже знал, на что сейчас решится. Нельзя допустить бойни! Ради самого себя он должен сохранить будущее.

Пальцы сами сложились «пистолетиком». Андрей поднял руку, направляя на Салмона.

— Прости меня.

Медленно и беззвучно, психот упал. Андрей подошёл и закрыл глаза мертвецу.

— Прости, Салмон. Я не могу позволить вам этого.

Пси-масса, впервые в жизни покорная, укрыла ренегата с головой от других психотов. Не прячась, он двинулся вокруг стоящих на коленях заложников. Посолонь, не видимый ни людьми, ни психотами.

Следующей он встретил Ингрид. Подошёл сзади, вдохнул знакомый запах психеи. Приставил пальцы к затылку. Зажмурился, чтобы не видеть.

Он почувствовал капли, текущие по щекам. Провёл рукой, вытирая слёзы. На пальцах размазывалась кровь, но Андрей не заметил.

Ангел возмездия шёл по кругу, выкладывая за собой цепочку мёртвых психотов. В эфире испуганные голоса звали друг друга и гасли один за другим. Пока не остался единственный — тот, кто привёл всех на погибель.

Джакалик, растерявший былую уверенность, в ужасе бросился наутёк. Андрей сбил его с ног, ударив плетью пси-массы. Сковал невидимым «щупальцем». Подошёл, сбросив покрывало маскировки.

— Нет! Что ты делаешь? Прекрати! Ты всё испортил!

В ответ Андрей покачал головой.

— Нельзя убивать беззащитных людей, Джакалик.

— Предатель! Мы распотрошим тебя! Отрежем…

— Не кричи. Никто не услышит.

«Щупальце» сильней затянулось вокруг психота.

— Нет! Нет! Не делай этого!

Джакалик извивался червём, не в силах разорвать объятья пси-массы.

— Зачем ты превратил нас в зверей? Мы не хотели никого убивать.

— Меня заставили! Мне приказали, «чёрные»! Им нужен повод для репрессий. У них моя семья, я должен был…

— Если тебя принуждали, почему ты получал от этого удовольствие?

— Отпусти меня!