— …Мы часто перебегаем от схрона к схрону, чтобы не засветиться. Заранее высылаем людей подготовить лежбище…
— …Джакалик настоящий лидер. Он собирает психотов со времён катастрофы. Ещё ни разу нас не засекли чикисты…
— …Иногда случаются трения. Но по мелочам. Нас и так слишком мало, чтобы устраивать свары. Тем, кто не хочет соблюдать правила, Джакалик предлагает уйти…
— …Мы не просто прячемся. У нас есть цели, по-настоящему важные. Джакалик тебе расскажет, потом…
Поздней ночью вышли из машины в какой-то глуши.
— Теперь пешком, — Алиса недовольно скривила губы, — на всякий случай.
Но цель путешествия оказалась совсем рядом. Особнячок за кованой оградой подмигивал им окнами, а фон гудел от множества психотов, собравшихся вместе. Дверь им открыл Салмон.
— Наконец-то! Только вас и ждали.
В столовой на первом этаже собралась куча народа. Раза в два больше, чем Андрей уже видел.
— Мы делимся, — шепнула Алиса, — когда нет подходящих убежищ. Так безопасней.
Психоты шумели, из кухни притащили блюда с закусками, кто-то открыл шампанское.
— Друзья!
Джакалик повысил голос, призывая к тишине.
— Мы снова успешно перебазировались. Все группы добрались без происшествий. Ура!
Зазвенели бокалы. Андрей пригубил, ощутил пузырьки на языке, и вдруг почувствовал себя здесь своим. Вокруг радовались, шутили, хлопали друг друга по плечам. Но главное — эфир был полон эмоций и красок. Одиночество закончилось.
К нему подошла Алиса. Улыбнулась, положила руку на плечо.
— Я рада, что ты с нами.
Близость психеи отозвалась мурашками по спине. А через эфир почудился сладкий “запах” интереса, совсем не дружеского. В этот раз Андрей решил не упускать своего шанса.
“Машина бичевания” часть 1. Полтора года назад
КОМИССАР: Назовите ваши фамилию, имя, отчество.
ПСИХОТ: Вы же знаете. Зачем опять все эти вопросы? Почему меня задержали? В чём меня обвиняют?
КОМИССАР: Миша! Три кубика блокатора ему. И до завтра в камеру.
ПСИХОТ: Нет! Не надо! Только не три! Пожалуйста!
Боль сопровождала теперь Андрея постоянно. Все оттенки её превратились в знакомых, почти родных. Любое движение превращалось в муку. Даже повернуть глаза стало невыносимо. Царица Боль заменила все чувства.
В себя он пришёл на бетонном полу камеры. Два на два метра, в высоту три. Душная утроба, пожирающая психота. Чрево, из которого должен был родиться кто-то другой.
— Встать!
Захоти Андрей выполнить команду — не смог бы. Мышцы не слушаются, то и дело сотрясаясь судорогами. Но вошедшему в камеру это не важно. Пара ударов под рёбра, и тяжёлая рука вздёргивает психота на ноги.