КОМИССАР: Кто является вашим руководителем?

ВЕРЕСК: У меня нет никакого начальства.

КОМИССАР: По чьему заданию вы ездили в Москву?

ВЕРЕСК: Не было задания. Меня позвали составить компанию…

КОМИССАР: Ещё раз — кто вам дал указание прибыть в Москву на встречу региональных руководителей?

ВЕРЕСК: Да никто не приказывал. Илья попросил…

КОМИССАР: Андрей Николаевич, вы тупой или меня за дурака держите? Давайте я наглядно объясню вам суть вопроса.

(на записи слышны глухие хлопки)

ВЕРЕСК: Нет! Не на… А-а-а-а!

Уколы блокатора, выжигающего вены, сменялись бетонным полом камеры, а затем креслом в допросной. Никто не церемонился с психотами — враги народа не имеют права на милосердие. Адвокат не положен ублюдкам рода человеческого, а следователь, прокурор и судья едины в одном лице. Комиссар ЧиКа никогда не милует, он только может дать поблажку, если ты отвечаешь на вопросы. Два кубика блокатора вместо трёх, вторая версия, а не первая — этого ждёшь как благословение. С каждым днём всё больше забывая, что может быть другая жизнь.

КОМИССАР: Кто помогал вам скрываться после проведения теракта в аэропорту?

ВЕРЕСК: Я же говорил, это никакой не теракт.

КОМИССАР: Андрей Николаевич, вы продолжаете меня расстраивать. Мы не обсуждаем формулировки. Я задаю вопрос, вы отвечаете. Или повторить процедуру?

ВЕРЕСК: Нет! Я больше не буду.

КОМИССАР: Хорошо, очень хорошо. Тогда вернёмся к нашему вопросу. Кто помогал вам скрываться после проведения теракта?

ВЕРЕСК: Никто. Я сам добрался…

КОМИССАР: Отвечайте по сути вопроса. Если я спрашиваю “кто”, значит мне нужны имена, адреса и как человек выглядит. Ответ “никто” под эти условия не попадает.

ВЕРЕСК: Но я ведь правда, сам…

КОМИССАР: Тогда встретимся после процедуры.

ВЕРЕСК: Пожалуйста! Хватит!

В самом начале Андрею повезло. Чикист, который его допрашивал, был, кажется, из спецслужб. Всегда вежливый, обращался на “вы”, соблюдал какой-то свой кодекс, не скатываясь в садизм. Но оценил удачу Андрей не сразу. Только после “чёрного бунта”.

Холодно. Лежать на бетонном полу камеры, всё равно, что на февральском льду. Но выбирать не из чего, а после инъекции блокатора нет и желания. Есть только она — Её величество Боль, королева тела и мыслей. Боже, за что? Сколько ещё она будет длиться? Ответа нет.

За оградой страдания шумит эфир. Мерно катит волны чужих мыслей, бьющие прибоем в скалы “химии”. Но в привычные отголоски вплетаются новые звуки. Где-то вспыхнула багряной зарёй чья-то злость. Этажом ниже, в допросной, незнакомый Андрею психот сорвался с катушек. Не выдержал издевательств, разорвал цепи блокатора, размазал по стенке мучителя.