Гудит Синий дом. Вопит сирена, мигают красные лампочки тревоги. Рассерженной змеёй шипит эфир: вставайте! Рвите блокатор! Бейте “чёрных”! От подвалов до крыши встаёт алая аура бунта.
За дверью камеры топот ног и крики. Чужая боль и ненависть, выстрелы и надрывные голоса. Вот он — шанс выйти отсюда. Ну же, вставай! Борись, Андрей! Лучше умереть стоя, чем жить червём! Давай!
Андрей сильнее подтянул ноги к груди, закрыл голову руками. Оставьте меня в покое! Я не хочу ничего! Слышите? Не трогайте, мне так больно! Он укрылся как мог, спрятал пси-массу на самое дно, чтобы его не заметили. Андрея трясло от одной мысли разбить оковы блокатора. Нет, нет и нет, только не новая мука. Лучше сдохнуть…
К утру психоты проиграли. Последних загнали на нижний ярус подвала и затопили кипятком, взорвав трубу отопления. Андрей слышал в эфире их вопли, но с каждым всё сильнее закрывал “кингстоны” и затыкал уши. Все двенадцать бунтовщиков ликвидированы — чикисты не брали пленных.
Восстание навсегда останется в памяти психотов. “Чёрный бунт” — час отваги и трусости, когда лишь двенадцать из почти двух сотен осмелились бросить вызов машине ЧиКа. Пятно позора для тех, кто не нашёл в себе смелости подняться над болью.
КОМИССАР: Кто был организатором бунта?
ПСИХОТ: Не знаю. Я ничего не знаю!
КОМИССАР: Сейчас освежим твою память…
(Лакуна в записи)
ПСИХОТ: Я не слышу под блокатором! Вы понимаете? Они как-то договорились, откуда я могу знать?
КОМИССАР: Когда с левой рукой нельзя будет работать, я перейду к правой. Тебе не нужны пальцы что ли? Мне нужно знать, кто всё это придумал.
ПСИХОТ: Я не знаю! Клянусь! Они не говорили!
КОМИССАР: Как хочешь. У меня много времени.
ПСИХОТ: Господи, я правда…
После страшной ночи Андрея не трогали несколько дней. А затем взяли в оборот нового круга допросов. Комиссар, с которым он виделся раньше каждый день, погиб во время бунта. Вместо него, теперь допрос вели двое. Не “добрый и злой”, а равно жестокие чикисты, желающие получить ответы любым способом. Две машины дознания.
— Зря. Отвечать на вопросы всё равно придётся. Но грязи будет больше.
Чикист с фальшивой добротой улыбнулся.
— Я сокращу нам путь, Андрей. Не будем тратить время на предварительные вопросы. А то вы ещё подумаете запираться, потом исправлять протокол… Зачем нам вся эта возня? Перейдём сразу к форсированному стимулированию вашей памяти. Миша, проверь фиксаторы. Всё норм? Тогда кубик первого номера. И через минут сорок, ещё два. А я пока пообедать схожу.
Больше Андрея не отводили в камеру после инъекции. Допросное кресло стало дыбой, где судорога выкручивала ему суставы.