Мгновенно потемнело. За окном непроглядной тьмой встали щербатые стены туннеля. Андрей закрыл глаза, собираясь с мыслями.
Едкий ответ Сольвейгу крутился уже на языке, когда туннель закончился. Но в купе никого, кроме Андрея, не было. Он вскочил, выглянул в коридор. Пробежал в оба конца вагона. Нет, загадочный попутчик исчез. Андрей вернулся в купе. Почудилось? Может, он просто задремал и ему приснилось? Или Сольвейг был, но сбежал? Ответа Андрей так и не нашёл.
Часть 2. Терновая колыбель. “Во имя ничего” часть 1. Сейчас
Избавление от цепей блокатора оказалось невыносимо. В центре лба, там, где обычно рисуют “третий глаз”, болезненно царапало. Будто из головы проклёвывалась ужасная птица. Череп изнутри мучительно чесался, сводя с ума и не давая покоя даже во сне. И каждый день всё больше распирала пси-масса, жаждущая свободы.
Больной и разбитый, на грани помешательства, Андрей бесцельно метался по стране. Придорожные гостиницы, кафе на заправках, бесконечная череда попуток. Нигде он не задерживался дольше пары часов. Направления и цели у этого путешествия не было — Андрей просто бежал.
Но любому страданию есть свой срок и приговор. Холодным осенним утром Андрей вышел на трассу. Тонкую ветровку нещадно продувало, заставляя ёжиться. Он поднял руку в надежде побыстрее остановить машину. В этот момент скорлупа треснула. Последние молекулы блокатора вышли из крови, освобождая пси-массу. Узкое человеческое восприятие затрещало и слезло как старая кожа. Андрей родился в третий раз, выпорхнул в эфир, оглашая “Великий базар” криком радости.
Жизнь сразу стала проще. Отсутствие документов и денег Андрей компенсировал вернувшимися способностями: всем нравился и легко получал нужное. Всегда брал только самое необходимое и стирал свой образ у всех, с кем имел дело. Если ЧиКа преследовало его, то никаких следов бы не обнаружило. Да, был мужчина. Молодой. Или старый. Как выглядел? Седой. Или блондин. А может чернявый? Ни один человек не опознал бы его на фотографии. Андрей ушёл на нелегальное положение, глубже, чем любой революционер или шпион. Но пересечь границу не мог: дважды он приближался к заветной черте. В первый раз он долго наблюдал за аэропортом, взял под контроль стюардессу и попросил записать на телефон звук в зале вылета. На треке, очень слабо, почти неразличимо, проступило биение тёмного сердца инфразвуковой пушки. Во второй, Андрей подъехал к границе на машине. На пропускном пункте чёрной кляксой маячил чикист. Андрей вернулся вглубь страны и больше попыток не делал.