— Сюда, — Захаров махнул рукой в сторону облупленного здания без крыши, — там центр сети.

Под ногами хрустел битый кирпич и стекло. Уши заложило, как при подъёме на высоту.

Они вошли. По единственному проходу свернули направо. В пустой комнате, прямо в центре, лежал человек в позе эмбриона.

— Агасфер!

Захаров бросился к нему, упал рядом на колени. Андрей подбежал следом, зашёл с другой стороны.

Щёки психота были перепачканы кровью, сочащейся из-под закрытых век. Запёкшаяся корка на волосах. Лицо, сведённое судорогой, похоже на злую африканскую маску.

— Чёрт! Чёрт! Надо спасать его! Трава, посмотри за ним, я за аптечкой.

Захаров вскочил и побежал к выходу. Андрей опустился рядом с бесчувственным психотом. Нащупал пульсирующую жилку на шее. Удары становились с каждой секундой всё тише. Дыхание, поначалу хриплое, угасало. Эфир вздрогнул — несчастный психот скончался.

Аптечка стала не нужна. В эфир Андрей даже не рискнул выходить, там творилось форменное безумие. Смерть психота спутала нити, превратив их в клубок шипящих змей. Кричать Ивану тоже не имело смысла. Торопиться стало некуда. Что им делать?

Эфир снова вздрогнул. Тяжело, как битум в огромном чане. Ударил Андрея отдачей, заставляя держать «кингстоны» всеми силами. Что это? Что случилось? Кто-то ещё? Иван? Андрей вскочил, чуть не упав от накатившей дурноты.

— Добрый день, Андрей Николаевич.

В комнату вошёл человек. Чёрный мундир, злое лицо инквизитора. В правой руке Грядышев сжимал длинный широкий тесак. А левой держал за волосы голову. Окровавленное лицо Ивана выражало смирение и спокойствие, как у святого на иконе.

— Психотов лучше всего убивать именно так. Раз и всё, без сюрпризов в предсмертной агонии. Были, знаете ли, прецеденты. Хотите расскажу?

В коленях Андрея словно размягчились кости, ноги дрожали от ужаса и горя. Бежать! Немедленно!

— Собираетесь уйти? — Грядышев улыбнулся как акула, — Вы же всегда бегали от проблем, да? Кажется, вы просто боитесь взглянуть в глаза страху. Не хотите отомстить за друга? Нет? Даже не попробуете меня атаковать?

Как ныряльщик, Андрей прыгнул в эфир. Метнулся к ненавистному «чёрному», молотом пси-массы обрушил на него кипящий гнев… И отшатнулся, когда удар распался пылью. Мозг человека, пропитанный блокатором как губка, был недосягаем.

— Что, не выходит?

Грядышев шутливо погрозил тесаком.

— Как думаете, Андрей Николаевич, сколько мне потребуется, чтобы пересечь комнату и дать вам укорот? Я думаю, секунд пять, не больше. Успеете ещё раз меня атаковать? Может быть, со второй попытки получится? Или побежите?