Ах, Мишка, душа компаний и предводитель пьянок. Высокий блондин с зелеными глазами. Курчавая бородка придаёт сходство с древними викингами. Бесшабашный и вечно веселый, гроза девичьих сердец. Но если присмотреться — постаревший, с пожелтевшей кожей и опухшим от частых возлияний лицом. Но Андрей не всматривался, этого человека он хотел бы видеть здесь меньше всего.

— Здоров. Ты от Флака? Извини, всё кончилось. Только завтра привезут.

Он не узнал гостя. От этого сделалось неприятно, как от нечаянного предательства. Андрей поднялся и с легкой злостью посмотрел собеседнику в глаза.

— И тебе привет, Михаил.

— Ты от родителей, что ли? Скажи, что я не передумаю. Это моя жизнь и буду делать, что хочу. Их не касается, как я живу и с кем.

— Не узнаешь старых знакомых, а?

“Викинг” в грязной майке близоруко прищурился. Уголки губ поползли вниз от смутного узнавания.

— Ты?

— А кто еще? Не ждал?

— Ну, так ведь тебя…

— Уже выпустили.

— Андрюха! Ну!

Блондин тряхнул Андрея за плечи.

— Хорошо, что зашел! Не ждал тебя в гости.

Андрей шагнул к блондину вплотную. Тот был на полголовы выше, но сейчас это не имело значения.

— В гости? Если ты забыл, это вообще-то мой дом.

— А, ну да, точно. Ты это, проходи, чего сидеть. У нас пиво еще осталось, шашлыки маринуются. Давай, отпразднуем, что откинулся.

Не отвечая, Андрей вошел в дом.

Там царил отвратительный беспорядок. Уборку тут не устраивали, кажется, с тех времен, когда он сам тут жил. Пыль, похожая на серый пух, лежала по углам. Со стен свисали мхом пожелтевшие отваливающиеся обои. Табачный спертый дух пропитал всё вокруг.

— Мы тебя не ждали, — позади топал блондин, — Хельга дала ключи, сказала можно не париться.

— Я вижу… Хоть бы убирались иногда.

— Да фигня, не парься. Стены же на месте.

Кухня оказалась в еще худшем состоянии. На полу ковром рассыпаны окурки, смятые и раздавленные. Грязная посуда, стоящая на столе, шкафах и в еще более грязной раковине. Любимая кружка, подаренная еще Светкой до свадьбы, с отколотой ручкой, выщербленная, сиротливо жалась на подоконнике.

Окинув этот ужас взглядом с порога, Андрей развернулся на каблуках и по всхлипывающей лестнице стал подниматься на мансарду. Мишка следовал за ним как привязанный.

— Тебе, наверное, неудобно будет. Мы шумные, гости часто приходят, — бубнил он в спину.

— Не хотелось бы.

— Я и говорю. Лучше ты по выходным приходи. На шашлыки там. Накормим, напоим, повеселим.

— В смысле?

Андрей остановился, развернулся и зло глянул сверху вниз на блондина.

— И в центр отсюда ездить далеко. Места, опять же, на троих маловато. Мы наверху живем. Не с нами же ты спать будешь.